Моя чужая жена

От его слов Аля словно пришла в себя, стряхнула оцепенение, вернулась к столу, стала быстро забрасывать вещи в сумку, прощаться.

«Ну вот, расстроил девочку, – решил Редников. – И о кино поговорить не удалось. Пожалуй, надо еще раз с ней встретиться. Пускай действительно хороший очерк напишет. Славная девчушка. И смотрит такими глазами…»

– Знаете что, Аля, – предложил он, прощаясь. – Приезжайте-ка вы ко мне на съемочную площадку. Там своими глазами и увидите, как снимается современная антисоветчина.

– Ой, это было бы здорово! – Лицо ее осветилось улыбкой. – А можно?

– Ну конечно, – кивнул Редников. – Давайте хотя бы завтра. Приезжайте прямо сюда к десяти утра. За мной машина придет, вот вместе и поедем.

– Тогда до свидания, – обернулась Аля уже от дверей. – До завтра!

Никита давно уже дежурил у ворот дачи, поджидая, когда наконец появится их утренняя гостья.

«Чувиха что надо, – это он сразу отметил. – Правда, с характером. Ну ничего, мы ее пообломаем. Преподнести, что ли, ей флакон «Magie Noire»? Что-нибудь типа: «Мадемуазель, еще в далеком Париже я видел вас во сне и приобрел эту безделицу для вас…» Духи, правда, для Таньки вез… Да ну ее, еще в прошлом году надоела.

А папец-то хорош! «Познакомься, Аля, студентка…» Сам-то только и ждет, чтобы вокруг крутились юные поклонницы и в рот ему заглядывали. Надувается от удовольствия, как индюк. Очерк о нем приехали писать, «гениальный Редников, нестареющий кумир молодежи»… Хоть бы матери постыдился! Мало она из-за него мучилась?»

Никита помрачнел и яростно втоптал в землю окурок «Голуаза».

И тут на дорожке появилась Аля. Никита, юркнув за дерево, выждал до последнего и выскочил прямо перед ее носом.

– Мое почтение, мадемуазель!

Аля вздрогнула от неожиданности, но посмотрела на него не сердито, а как-то равнодушно, словно и не замечая, как будто мысли ее были заняты чем-то совсем другим. Это Никите не понравилось.

– Ну как, папаша мой, великий и ужасный Редников, произвел неизгладимое впечатление? – развязно осведомился Никита.

– Произвел, – отрезала Аля.

– Ну еще бы, монумент! Роль человека в обществе! – насмешливо закивал парень.

Кажется, в этих словах прозвучало чуть больше злости, чем иронии. Аля попыталась обогнуть его, пройти к калитке, но Никита снова преградил ей дорогу.

– Куда же ты спешишь, прекрасное дитя? Побудь еще немного со мной. Не будем забегать вперед, но ты мне уже нравишься.