Веснянка

Чьи-то руки подбрасывали ее в воздух. Дети водили вокруг хоровод и пели:

А теперь у солнца деток много –

Стало еще больше.

А теперь у солнышка

Еще одна дочушка.

А потом они снова и снова перепрыгивали через костер, держась за руки.

Бабушка поправила на ее голове венок из желтых цветов и сказала:

– Вот теперь ты, в самом деле, тоже внучка солнца. Люби его всегда, слушай. Тогда ничто темное не осилит тебя. Люби его.

Желтое облачко слетело с веток… Оно легкой беззаботной пылью повеяло в воздухе.

Светик шагнул было к дереву и… удивился. Около него стоял кто-то. По виду этому странному человеку было нехорошо. Отуманенный взгляд, какой-то растерянный, будто он вдруг потерял дорогу. В походке что-то тяжеловесное, как у зверя.

Повеяло… Непонятное чувство будоражило душу. Какое-то нечаянное… В мире были суровые законы, звери, сучья. А оно… Руки у него жесткие, но как-то ослабли. Провел по лбу и почувствовал, как чужая ему слабость, тихая и вкрадчивая, входит в него. Хотелось дышать и пить этот воздух, прохладный и влажный.

Эта странная земля таила в себе что-то раздражающее и теплое. Ветки коснулись его лица. И он перестал быть собой. И тут он ощутил колдовство. Несмело поднял голову, будто наткнулся на что-то. Перед ним стоял мальчик со светлыми глазами. Он испуганно повернулся и скрылся в лесу.

Глядя ему вслед, Светик подумал: «Высокий, большой. Он очень сильный. А как-то нетвердо и даже беспомощно идет. Он, наверное, болен». Но тут мальчик забыл про странного человека, быстро скрывшегося от него в чащу, потому что с веткой что-то случилось.

Из лопнувшей почки распушился лист, прогреваясь солнцем. Слабый треск охватил весь лес. Ярилка и гость подошли к Светику.

– Что, Светик, весну увидел?

– Листья.

– Ты куда?

– К березе, на Ярилину горку.

Ты же хотел сегодня гостю наши сказки рассказывать.

– Пусть бежит. Все это сказки о той болезни, что зовется счастьем. Лучше посмотри на него, Ярилка. Вот беспричинность счастья, – и, наблюдая, как мелькают между деревьями золотистые волосы бегущего мальчика, гость неожиданно спросил:

– А в твоей душе не скребется беспричинная тоска?

– Скребется.

Когда я смотрю на закат, мне тесно здесь.

Воздух проникал в него, наполнял его.

И на губах от этого легкость и сладость.

Вот что делается на этой земле, я здесь как будто болен.

Он издали видел, как они разговаривали, потом гость остался один. И тогда он пошел к нему по берегу реки.