Ведьмы и хранитель Печатей

Филипп, вдруг ответил тихим голосом, от которого исходила скрытая угроза:

– Нам надо поговорить.

Не выпуская меня из рук, он развернулся на месте и двинулся в сторону выхода. Филипп был внешне невозмутим, однако я очень хорошо ощущала всю злобу и ненависть, что кипели у него внутри. Странная реакция на пьяный женский треп.

Оказавшись на свежем воздухе, он выпустил мою руку и повернулся к той, что шла следом.

– Ты совершенно напрасно затеяла этот спектакль.

Не понимая, что происходит, я отошла к стене и безмолвно следила за развивающимися событиями.

Первое, что бросилось в глаза, это то, что вся улица стала пустынной. Люди исчезли. Свет померк.

Все внимание Принца было приковано к ней, той женщине, которая так опрометчиво преградила его путь.

– Будь ты проклят! Пусть мне гореть в аду вместе с твоим папашей, только я все равно скажу, кто ты есть на самом деле. Ты – Сын Сатаны, порождение Дьявола. Ты никогда не будешь человеком, никогда! Сама не знаю, как меня угораздило быть твоей рабыней.

Во всем виновата твоя проклятая душа!

Едва она произнесла последние слова, как по улице закружил вихрь из мелких листьев, мусора и кусков бумаги. Столб пыли медленно кружил за нашими спинами посреди перекрестка дорог.

Женщина больше не боялась. Вынимая из волос мелкие шпильки, она рассмеялась нервным смехом. Крупные рыжие локоны рассыпались по ее плечам. Во взгляде не было ни единого сомнения в том, что она делает. Тряхнув головой, она перевела свой взгляд на меня и одними губами прошептала:

– Не верь ему.

Вскинув руки, женщина поднялась над землей, зачерпнув энергию воздуха, которую направила ему в грудь. Принц отклонил ее, словно надоедливую муху.

– Тебе не справиться со мной, смирись.

– Я хотя бы попытаюсь, – не теряя времени, она применила «обездвижимое» заклятие.

В ответ он только рассмеялся. Сильный ветер трепал его волосы и одежду. Не замечая ничего вокруг, Филипп медленно двинулся к ней навстречу.

На отчаянные ее попытки отступить назад, он только ухмылялся.

Подойдя к ней вплотную, он медленно прижал ее к себе и буквально заставил себя поцеловать. Требовательный поцелуй, от которого по ее лицу пробежала легкая судорога. Отчаянно выбиваясь из его стальных объятий, женщина, наконец, беспомощно застонала, а затем обмякла. Тотчас розовый цвет лица превратился в серый, а затем и вовсе стал мертвецки белым.

Отстранившись от ее посиневших губ, он холодно посмотрел в ее потухшие глаза. На ее лице застыла маска смерти.