Особняк

Более того, он не придавал им никакого значения.

Судя по количеству дорожных чемоданов, что стояли у входа, граф приехал совсем ненадолго.

Взглянув на мужчину, который продолжал лежать на кровати, кухарка тихо покинула комнату.

Из-за проливного дождя, который, судя по всему, прольет весь день, дворецкий отпустил садовника домой. Сам накинул на плечи плащ, проверил все замки и двери, сходил на конюшню и, наконец, вернулся в дом.

– Где кучер? – спросил он несколько резче, чем обычно.

– Только что ушел, – Мария мыла посуду после обеда, – ты б приглядел за ним, а то не ровен час опять напьется.

– Лошади в стойле стоят без единой соломины. Если он будет так за ними ухаживать, долго они не протянут. Сдохнут с голоду.

Кухарка пожала плечами. Насколько ей было известно, кучер всегда был таким. Безответственным эгоистом. Оставалось только удивляться, как это столько лет граф терпит такого тунеядца.

– Посмотри в комнатах для прислуги. Должно быть, они с Иваном распаковывают вещи.

Михаил с силой захлопнул за собой дверь.

Он был в ярости. Через час граф должен был ехать по своим делам, и ему понадобится экипаж с отдохнувшими лошадьми. В то время как кучер отдыхает, его лошади уставшие стоят в пустых стойлах!

Дворецкий с силой постучал в дверь прислуги. Однако на стук никто не ответил. Внутри было пусто. Должно быть, кучер все-таки соблаговолил вернуться в конюшню. Если не так, Михаил был намерен наказать нерадивого слугу.

Как и рассчитывал, он нашел обоих мужчин в конюшне.

Кучер еле стоял на ногах. В руках бутылка дешевого портвейна. Раскачиваясь на месте, он закинул голову и влил в себя новую порцию вина.

– Перестань пить, – Иван кинулся к кучеру, но тот одним движением оттолкнул его к стене.

– Мал еще учить меня. Молоко на губах не обсохло.

Иван больно стукнулся головой, отчего громко застонал. Силы были не равны. Тогда он поднялся на ноги и кинулся за чем-нибудь, чтобы наказать обидчика. Ничего не нашел. Кнут для лошадей висел за спиной кучера. Это его разозлило вдвойне.

– Ну ничего. Ты у меня еще попляшешь, – и выбежал за дверь под проливной дождь.

В ответ кучер только рассмеялся и повалился на сено в углу. Через несколько секунд в стенах конюшни послышался громкий храп.

Дворецкий попытался его растолкать, но все напрасно. Мужчина спал мертвым сном.

– Завтра же уволю, – Михаил в сердцах пнул его в бок. – Треклятый!

Иван вернулся назад, промокший до нитки. В руках у него была длинная хворостина.