Дневник

– Тише, – Мила взяла девочку за подбородок и повернула к себе лицом, – она и так нам все расскажет. Верно?

Глаза бедняжки были наполнены слезами. Она вся дрожала. Эти двое ее контролировали. Держали власть над ней. Все проходило как в тумане. Ее тело трепетало от страха, а разум реагировал на голос рыжей незнакомки.

Ирина шумно вздохнула и стала говорить:

– Мы с Мишей учились в школе. В начальных классах он мне нравился. Я каждый раз краснела, когда видела его лохматый чуб. Еще я помню клетчатую рубашку и серые джинсы.

Так и сидела на задней парте и смотрела на его спину. Когда стала старше, то повзрослела и забыла о нем. Перестала замечать. Миша, в свою очередь, стал ухаживать за мной. У него самолюбие взыграло.

Он подкидывал мне дурацкие записки. Смеялся надо мной. Дразнил. Я смеялась и отмахивалась. Мои чувства остались далеко позади.

Все случилось, когда мы окончили школу. Тот поздний вечер мне не забыть никогда. Я возвращалась домой из гимназии.

Миша с друзьями распивали пиво. Я узнала его, но было уже поздно прятаться.

Ирина прикрыла глаза и слезы покатились по щекам. Комок подкатил к горлу прежде, чем она смогла произнести самое страшное.

– Они изнасиловали меня на той самой стройке, на бетонном полу, среди пустых банок из-под пива и окурков. Их не остановили ни мои мольбы, ни слезы. Миша смеялся, подбадривал остальных. У меня до сих пор перед глазами стоит тот заброшенный дом и лица тех подонков.

– И ты решила отомстить, – закончила за нее Катерина ледяным тоном, – одному или всем? Ирина посмотрела в черные глаза ведьмы. По мере того, как она говорила, ее ноздри раздувались от напряжения.

– Нет, я отомстила тому, кто все это затеял. Мише. Эти издевательства и насилие придумал он. Ему отвечать.

– Расскажи о том проклятье, что ты наложила.

– То самое, что в той сказке про двух ведьм. Я сшила тряпочного человечка и наложила заклятье. Ритуал провела в точности, как было сказано.

– Это очень жестоко, – прошептала Мила, – я никогда не видела, чтобы проклятье так работало. Ты должна его снять.

– Нет.

– Мальчик умрет.

– Мне все равно. Пусть сдохнет как собака.

На последнем слове девочка соскочила с места и бросилась к выходу.