Лучезарный ангел

Молодой человек обнял девушку и нежно коснулся губами её губ. Сердце его на секунду замерло, затем заколотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

– Вы согласны стать моей женой? – тихо спросил он.

– Согласна, – ответила Катарина, и счастливые слёзы, крупные, как у ребёнка, покатились по её щекам. – Теперь нужно только согласие матушки.

Этот вечер навсегда остался в памяти художника, в глубине его души.

Вот и сейчас, по дороге в дом Марии Тинс, он вспомнил во всех подробностях те незабываемые часы.

***

Вермеер пришёл в ту часть города, где жили католики, и остановился у входа в большой двухэтажный дом с мезонином. Постояв несколько минут, чтобы унять волнение, он постучал серебряным молоточком в дверь. Ему открыла Мария. Ян поклонился ей.

На женщине было дорогое тёмное платье со строгим белым воротником, седые волосы прикрывал небольшой светлый чепец. Взгляд её маленьких жёлто-коричневых глаз был холодным. Она скользнула взглядом по букету роз в руках Яна и сказала, с трудом сдерживая раздражение:

– Вы пришли с опозданием, молодой человек.

В её голосе слышались ледяные нотки, словно хрустели кусочки льда в металлической кружке. Яну стало как-то неуютно.

– Друг вашей семьи, который будет свидетелем на свадьбе, уже здесь, и мы вас ждём, – добавила она.

– Прошу меня извинить, – художник ещё раз поклонился Марии. – Я задержался в гильдии.

– В такой день можно было прийти вовремя! – отрезала она и, развернувшись, направилась в гостиную, шурша юбками, строгая, прямая.

Смущённый Вермеер последовал за ней.

«Она права, – подумал он. – Даже при моей занятости, я не должен был опаздывать!».

В доме царила чистота, пахло свежестью. Плиты тротуара перед входной дверью были хорошо вымыты, пол в зале, выложенный светлыми и тёмными мраморными квадратами, блестел. Стулья с высокими спинками были аккуратно расставлены, витражные окна плотно закрыты, и робкие лучи молодого весеннего солнца, заглядывающие в комнату сквозь цветные стёкла, играли бликами на квадратах пола, стенах и мебели, создавая радостную, волнующую атмосферу.

В кресле у низкого столика сидел почтенный Леонарт Браймер. Он встал навстречу Яну, и они обнялись. Жених спросил Марию, где же Катарина.

– Она раскладывает фрукты, сейчас выйдет, – голос Марии был всё таким же ледяным.