Дети немилости

Дамы некоторое время переглядывались, а потом Фиррат постучала ножом по краю бокала и на весь зал потребовала:

– Девочка, повтори заказ господина Данари! И мой тоже – не люблю холодное мясо.

Я против воли уставился на блондинку, чем она немедля воспользовалась, многозначительно поведя бровью. Эррет нахмурилась.

– Вы сильно выросли в моих глазах, господин Данари, – сообщил Ларра и выпил с таким видом, будто принимал лекарство. Я все больше утверждался в подозрении, что он не прикидывается похмельным, а и впрямь вчера от души покутил.

– Я польщен, – холодно сказал я. Вот уж большая честь – принимать комплименты от шестого сословия.

– Не сочтите за фамильярность, – сказал Тень Запада, едва заметно морщась; пальцы его дрогнули, точно он собирался потереть висок и сдержал себя. – Я все же медик. Психоаналитик.

– Кто? – искренне удивился я.

Ларра усмехнулся.

– Помогаю людям решить проблемы, которые здесь. – И он не без удовольствия потер висок. – В случае необходимости усугубить проблемы тоже могу.

– В Аллендоре это теперь модно, – подал голос Анартаи, разглядывая свои ногти. – Особенно среди молодых дам, что замужем за богатыми стариками. Полутемный кабинет, мягкая кушетка, мужественный доктор...

«Еще одно слово, и я тебя...» – выразило лицо Ларры.

«Да ты все только обещаешь...» – ответили смеющиеся глаза северянина.

Данва захихикала.

– Не обращайте на них внимания, господин Данари, – сказала она, одарив меня еще одним игривым взглядом, пока соратники строили друг другу рожи.

 – Ларра хотел сказать, что вы, несмотря на молодость, вполне соответствуете вашему высокому положению. Нам всем радостно это видеть, а наш старик так просто счастлив, как дитя.

– Да, – согласилась Эррет, неприязненно на нее покосившись. – Я тоже заметила.

Тут я окончательно перестал что-либо понимать.

Бесфамильные господа вели себя донельзя развязно; Великая Тень и тот держался почтительней. Глупцами Тени сторон света быть не могли никак, следовательно, все это что-то значило.

Признание Ларры заставило меня насторожиться и принять наивный вид: играть на одном поле с мастером медицинской беседы было слишком опасно. Шестое сословие хотело указать мне на место, рассчитывая, что я окажусь так же мягок, как мой дед? Или они дразнили меня, прощупывая почву? Мороз подрал по коже, когда я до конца осознал, какую огромную и опасную поставил себе цель.

И все же цель эта была далека, отчего позволяла порой о себе забывать.