Ветер северный

И знала, что именно любили мужчины, в частности Интарс, и что ему от нее было нужно.

Интарс не был монахом. Девушки у него были всегда.

Девушки любили ласкать и гладить его мускулистое, мужественное тело, сильные руки, упругие ягодицы, нахальную улыбку, хитрый прищур больших серых глаз.

Он не любил спать один. Секс всегда входил в его программу жизни, был нужен ему, как воздух. Эту свою физиологическую потребность он удовлетворял, снимая на ночь милых подружек.

Эти мимолетные феи в его жизни скрашивали его одиночество.

Любви он не хотел. В далекой юности он слишком больно обжегся об эту Любовь. Как в песне поется: «Была ему любимая, а стала женой другого…»

Эту любимую он забывал очень долго. Чувств больше не хотел. Хотя в глубине души, где-то-где-то там глубоко внутри его души все же иногда скребли кошки. Возникали мысли, от которых хотелось спрятаться. Хотелось, чтобы в этой его жизни все же был кто-то. И этот кто-то был ему родным, близким и любимым, кто сможет тронуть его сердечные струны, заглянуть и понять его душу.

И тогда душа снова оживет. Запоют райские птицы, распустятся цветы. Жизнь снова станет прекрасной, удивительной и наполнит приятными сюрпризами.

Надежда удержалась дольше других, дольше всех его подружек.

Уже два месяца она жила в его уютной квартире на последнем этаже. Она следила за порядком в его доме, поливала цветы, пыталась приготовить что-то вкусненькое, когда он приходил со своей секретной работы, усталый и измученный.

Но она чувствовала и понимала, что он ее не любит.

Душа его была для нее закрыта. Интарс просто жил с ней рядом, жил какой-то своей, отстраненной жизнью. О чем он думал, когда смотрел на нее, Надежда не знала. Впрочем, знать и не хотела.

Они поругались в очередной раз. Из-за чего? Она представляла смутно, даже и не помнила. Но что-то в его словах ее задело, сильно задело и даже очень. Какой-то пустяк сорвал тормоза.

Его насмешливые глаза, казалось, заглянули в самую ее душу, взбаламутили, подняли с самого дна всю муть и гадость.

Были произнесены те самые последние слова, которые она сказала ему сгоряча, не подумав. Была пройдена точка невозврата. Надо было что-то решать. Мириться, прощать или расставаться. Но когда нет Любви, простить можно, но другой сразу становился чужим. Точку нужно было ставить однозначно. Никаких многоточий и отрезания хвоста по частям.

Дело было даже не в словах. Интарс не любил Надежду. И он решился. Лучше быть одному.