Дикарка или Замуж за лесника

– Фотографии умерших? – у Светы буквально перехватило дыхание от страха и восторга. Почему-то кладбища еще с самого раннего детства завораживали ее. Она любила туда ходить, так как одновременно с тоской всегда ощущала светлое чувство освобождения.

До того, как совсем стемнело, Ваня показал ей в стороне от села, в лесу, местное озеро. Это было очень живописное место. Склоненные ивы и заросли рогоза отражались в воде, как в зеркале, а сама вода была очень чистой и такой прозрачной, что даже на глубине было видно дно.

– Прямо, как в сказке! – завороженно любуясь водной гладью, воскликнула Света.

– Красиво! – подтвердил Ваня. – Но купаться здесь невозможно – вода очень холодная!

– И что? Никто не купается?

– Купаются. Но только быстро, потому что тело немеет из-за ледяной воды.

– А я всю эту зиму обливалась ледяной водой и мне кажется, что я смогла бы сюда окунуться… Такая прозрачная вода… – Света присела на корточки у самой воды и погрузила в нее руку… – Ну и не такая уж она и ледяная…

– Может, искупаемся? А? Давай!

– Ну вообще-то я в купальнике и потому могу сюда залезть…

– Так давай искупнемся! Давай! – не дожидаясь ответа, парень стянул с себя футболку, штаны и, оставшись в одних плавках, полез в прозрачную воду.

– Ну и как? – она поднялась с корточек и, стоя смотрела, как он, весь подобравшись, втянув в себя живот и приподняв плечи, медленно входит в воду.

– Х-хо-лод-дно!

– Интересно, а я смогла бы так? – она быстро стянула с себя черный сарафан, и, оставшись в купальнике, тоже полезла в воду. – Ой! Ой! И правда, вода холодная! Ноги так и немеют!

– Я же говорил! А-а-а! – Ваня полностью погрузился в воду, проплыл немного и поскорее выскочил на берег. – Тело огнем горит! Я красный, как рак!

– А-а! Ааа! – Света тоже погрузилась в воду, проплыла чуть-чуть и, как бешеная, вылезла на сушу.

– Зато освежились! – Ваня с восхищением смотрел на ее стройное тело, и Свете понравилось, что он так смотрит на нее. В глубине души ей нравилось ее сложение, просто дома никому не была по нраву ее худоба, и она сама начинала сомневаться в собственной привлекательности. Родственники считали ее слишком худой и высокой, хотя рост ее был всего лишь 170 сантиметров.