Японский бог

– А откуда они взялись?

– В незапамятные времена ками Инари-сама спустился с небес на землю верхом на белой лисе и взял людей под защиту. А от той белой лисы повели свой род все кицунэ… и нет счета их проказам и хитростям. Берегись лисьего коварства, Ичиро-кун!

– А волки-оборотни есть?

– А то как же! – степенно кивала Кайо-сан. Юки тем временем уже давно посапывал у ее ног, свернувшись калачиком. – Оками они зовутся. Хранители наших лесов и гор, людям помощники. Случалось им и о пожарах упреждать, и заблудившихся в пургу выводить к селению…

– Выходит, они добрые? – я привстал было с постели, но голова закружилась, потемнело в глазах.

– Добрые, добрые… Лежи уж, болезный…

И я провалился в сон…

2.

Юки был странным псом. Весь белый, как снег – а голова чернее антрацитового угля. И только лукавые бусинки глаз поблескивали, да язык мотался розовой тряпкой, то и дело норовя кого-нибудь облизать. Черная голова, будто пришитая к туловищу другой собаки, однако же сидела крепко, то и дело вертелась из стороны в сторону, вынюхивала, чем бы поживиться, чего бы стянуть.

Юки не старел. И если это и не бросалось никому в глаза, то лишь потому, что бабушка Кайо жила совсем уж на отшибе и редко показывалась в деревне. Мы с матерью были единственными, с кем она водила дружбу.

Селяне считали Кайо-сан блаженной, побаивались ее… Я же беззаветно любил и помогал по мере сил – чем мог. Еще семь зим минуло с той снежной поры. Я вытянулся и окреп; бабушка Кайо же напротив – словно врастала в землю.

Сухонькая как былинка, сморщенная как печеное яблоко, она еле переставляла ноги, опираясь на трость. И только Юки, как ни в чем ни бывало, носился по горам, звонким лаем распугивал белок.

Вместе с ним мы охотились, собирали дикую хурму и хворост… И не было лучше проводника и друга… Единственное, что могло его напугать – гул низко идущих бомбардировщиков. Это бака-гайдзины летели бомбить японские города. Наша префектура – глушь, нищая провинция, не представлявшая для врага интереса: груженные смертью машины держали курс на юго-восток, но разве объяснишь это псу?! Юки запрокидывал черную морду к небу и выл… так страшно, что мороз продирал по коже, спазмами сжимало глотку.

Мне хотелось зажать ладонями уши и бежать прочь, не разбирая дороги – лишь бы не слышать этих звуков…

Если морем мы уйдём,

Пусть поглотит море нас,

Если мы горой уйдём,

Пусть трава покроет нас.