Потому что дочь

Женщина, наконец, задала волнующий её вопрос:

– А где сейчас отец?

– В морге. Завтра заберём его оттуда и поедем на кладбище.

Алёна испытала некоторое облегчение. Слава богу, что институт и ещё военкомат принимают участие в организации похорон, у неё и так голова идет кругом. Надо взять себя в руки и продержаться до завтра, пережить как-то похороны. Хотя об этом даже страшно подумать. Потом постараться успокоится и заняться проблемами наследства. Неизвестно, как оформлена квартира, а ещё есть отцовские вещи, картины, архивы, фотографии…

Алёне в помощь декан выделил двух человек – длинноногую рыжеволосую секретаршу Полинку и седовласого вальяжного преподавателя Владимира Михайловича.

Полинка была жизнерадостна по натуре и стрекотала без передышки. Её болтовня даже немного успокаивала. Полинка принялась рассказывать, какой Александр Васильевич был замечательный. Он прекрасно и очень молодо для своих лет выглядел, читал замечательные лекции, даже ходил каждый день пешком в Брестскую крепость. Писал талантливые картины. И Полинка и преподаватель выражали Алёне своё самое искреннее соболезнование.

Владимир Михайлович предложил поехать в квартиру отца Алёны и посмотреть, что может пригодиться из его вещей. На служебной машине быстренько доехали до дома умершего. На улице, несмотря на конец февраля, было тепло, но пасмурно и сыро. Серая панельная пятиэтажка, уютный и чистенький дворик – знакомая картина для Алёны. Ничего не изменилось с тех пор, когда она была здесь несколько лет назад.

Они зашли внутрь квартиры. Алёна с любопытством огляделась. В глаза бросался ужасный беспорядок, и это у отца, который всегда был чистюлей и педантом. У Александра Васильевича была крошечная двухкомнатная квартира с пятиметровой кухонькой, так называемая «хрущоба». Из маленького коридора видно было неубранную постель в гостиной, на которой валялась скомканная полосатая пижама. Алёна несколько раз приезжала к отцу в Брест и знала, что он любит спать именно в пижаме. С утра он обычно делал зарядку с гантелями, а потом уже умывался и переодевался в домашний халат.

Заглянув в гостиную, женщина убедилась, что всё в ней по-прежнему, только довольно сильно захламлено. Мебель была добротной – отец когда-то купил румынский гарнитур чуть ли не из палисандрового дерева, но уже очень старой. Женской руки совершенно не чувствуется, и уюта, разумеется, нет. Словом, жилище одинокого пожилого человека, хоть и художника. На окнах висели довольно пыльные шторы.