Потому что дочь

Прихватило прямо ночью у него дома, в квартире. Мы ещё переживали, что Александр Васильевич не пришёл на консультацию. Секретарь ему всё время звонила, а он трубку не брал. Потом, через три дня, по просьбе соседей вскрыли квартиру. Он там лежал на полу в коридоре, об порожек головой ударился. Экспертизу проводили, вскрытие делали. Вот у меня есть заключение.

Декан полез в сейф и нервно зашуршал бумагами.

– Зачем экспертизу-то? – удивилась Алёна. – Ведь он же дома умер, да и было ему больше 80 лет.

– Не знаю, так положено, – пожал плечами декан.

 – Завтра похороны. Сейчас я Вас введу в курс дела. Как же хорошо, что Вы приехали! – Он вытащил из сейфа какие-то бумаги.

– Похороны оплачивает военкомат, как участнику войны. Уже всё необходимое приобрели. Вам требуется купить для него одежду, цветы и заказать поминки. У Вас деньги-то есть?

Алёна замялась немного.

– Да, – сказала она, – заняли денег. – Все произошло так неожиданно.

С деньгами, честно сказать, пришлось изрядно побегать. Телеграмму принесли утром, а вылетать нужно было немедленно.

Мать, на которую Алёна рассчитывала в первую очередь, сказала, что у неё денег нет и призывала дочь не ехать на похороны, чем немало её удивила.

– Но мама, ты же понимаешь, что это просто не по-человечески, у него же нет в Бресте никаких родственников.

Деньги в итоге удалось занять мужу Алёны. Он же, под неодобрительные взгляды тёщи, поехал провожать жену в аэропорт. Алёна обещала звонить и держать его в курсе дел.

– Я Вам дам машину от института, – сказал декан, – Полинка, секретарша наша, Вам поможет.

Вы поедите по магазинам, купите все, что необходимо. Вот, кстати, ключи от его квартиры – мне следователь отдал, который проверку по этому делу проводил. А Вы не знаете, случайно, приватизирована ли его квартира и кому она достанется? Написал ли он завещание ?

– Нет, – честно сказала Алёна, – не знаю. Он мне писал, что приватизировал квартиру. Но это было очень давно.

– Вот и славно, а то недвижимость отошла бы государству.

Женщина не была уверена в информации по поводу приватизации. Что-то такое отец ей писал, но Алёна уже не помнила. Поинтересоваться насчет потенциального наследства она стеснялась, боялась, что будет неправильно понята. Отец болезненно относился к теме смерти и всячески избегал подобных разговоров. Мать Алёны категорически считала, что никакого наследства дочери не нужно и нечего об этом думать. Она была сторонницей, так называемых, духовных ценностей.