Будет так, как я хочу!

Глеб сидел на диване, почти ни с кем не общался. Хладнокровно наблюдал за творящимся безобразием, но не участвовал в нем никак. Как будто крупный черный ворон случайно приземлился в стайке воробышков.

– Чтобы забрать отсюда тебя. Это же очевидно. – Не замечала, чтобы он хоть раз посмотрел на меня с момента, как появился. Сама же украдкой бросала взгляды, очень старалась, чтобы не увидел этого.

– Врешь. – Замотала шарф, сама толкнула дверь. Не позволила ему проявить галантность.

– Естественно.

Он шел за мной следом по лестнице.

Весьма неудобно выворачивать шею, чтобы оглядываться и смотреть в глаза. Я остановилась. Развернулась и голову задрала. И так высокий, он казался еще выше, стоя на пару ступенек надо мной.

– Что «естественно»? Зачем ты забрал меня оттуда и куда ведешь?

– Естественно – то, что пришел сюда по своему делу. Зачем – уже сказал, чтобы ты не умерла здесь от скуки. Будет жаль, если мир потеряет такую красивую девушку. Кстати, я – Глеб. А тебя как зовут?

– Ты обо мне вообще ничего не знаешь?

– Уже очень многое… – Одним шагом преодолел расстояние между нами, склонился над ушком, обдав кожу горячим дыханием.

 – Рассказать, что именно?

Со мной так никто никогда не разговаривал. Все знали, что к Насте Астафьевой нельзя приближаться больше, чем на полметра. Откуда у парней взялось такое предубеждение – понятия не имею. Я никого не гоняла. Но ни один не приблизился, как бы мне этого ни хотелось.

А этот – раз, и уже дышит мне в шею.

Так, что ноги подкашиваются, а по спине пробежал предательский волнующий холодок. Ноздри раздулись, втягивая безумно приятный аромат парфюма. Неизвестный мне, но такой тревожащий…

– Расскажи, будь добр… – Хорохорилась, хотела тоном показать, что плевать на его близость. А руки чесались вцепиться в полы его пальто.

– Ты очень одинокая. Тебе плохо среди этих людей, но других нет. Поэтому ты находишься с ними… – говорил приятным голосом ужасно больные вещи. Неожиданно прервался: – Так как тебя зовут, одинокая девочка?

– Настя… – дать бы ему пощечину за наглость.

Но за правду не бьют. Эту истину отец заставил усвоить с детства.

– Не нужно быть одной среди толпы, Настя.

– Ты можешь предложить альтернативу?

– Конечно. Со мной тебе не будет одиноко. Никогда. Обещаю. – Он так же резко, как приблизился, теперь отстранился. Взял меня за руку, повел вниз по лестнице.

– А как будет?

– Как захочешь, так и будет.