Милая берлога

– Мишка мой, а тебе тогда, сколько годиков, не подскажешь? – он рассмеялся во весь голос, и всё же ответил.

– Мне недавно исполнилось сто восемьдесят три года. Я самый старый и сильный медведь на этой планете и вхожу в Совет. В нём есть только один волк, который старше меня на десять лет. И всё. Много лет назад было очень тяжёлое время, когда стаи не могли жить в дружбе, и воевали в открытой войне. Большинство из высших, можно убить лишь одним способом – убив его суженую. Когда умирает наша пара, мы теряем себя, и становимся слабее.

– Я, я не знаю, что сказать. Ты старше меня, больше, чем на сто лет. Но это не самое страшное. Хуже всего то, что я стала твоей слабостью. И из-за меня ты можешь погибнуть. Это вообще нормально?! – внутри бушевал ураган. Я не знала, что делать, но Мир прижал меня к себе и продолжил говорить.

– Пара делает своего самца сильнее в сотни раз, но мы все были молоды и многое не понимали. Сейчас старшие передают учения младшим. Наша задача защитить или спрятать свою пару и потомство, и вот тогда мы будем непобедимы. Мы учим своих дам, вне зависимости от происхождения, как надо поступать в экстренных ситуациях. И становимся практически непобедимыми.

– Интересный факт. А те, к кому мы поедем, они кто? И сколько лет? – во мне проснулось детское любопытство, будто мне рассказывают невероятную сказку и делают слишком много театральных пауз.

– Он – глава стаи волков. Игнат, восемьдесят пять лет. Его супруга – Инга, сорок лет, человек. У них также трое ребятишек есть, и ты с ними познакомишься. Честно говоря, до сих пор их не различаю. Хотя двойняшкам по пятнадцать лет, а младшая у них годовалая малышка. Братья за неё порвут. И наши мальчики будут защищать девочек ценой собственной жизни. Заделаем ребятишек восемь-десять, – мечтательно-игривая улыбка преобразила лицо Мирослава до неузнаваемости.

– Так, стоп, я ещё даже не беременна, а ты говоришь мне про десяток детишек? Нет уж, давай притормози, – я не могла понять, откуда эта агрессия, но знала что для неё был повод. Где-то в далёком прошлом. – Мы как бы тут вели беседы про высокую любовь до гроба, а сейчас ты говоришь, что я оказывается просто инкубатор для твоих детей.

От моих слов Мирослав просто остолбенел. В принципе, как и я.