Красная кнопка

Макс вздохнул, смиряясь со своей судьбой, и не по-детски мудро произнес:

– Мам, нормально все, не надо ничего, я потерплю, – покорно согласился.

Мама ненадолго замолчала, шагая от дома к машине, за руку его брать не стала, ей хотелось, конечно, но они договорились, что он мальчик уже большой и ходить с мамой за ручку как – то не солидно. Вон, Кристинку, младшую сестру можно водить за руку сколько угодно, хоть до пенсии, с ее лёгкой избалованностью и детской непосредственностью это вполне может случиться.

Они уселись в машину, мама за руль, а Макс забрался на переднее пассажирское сиденье, там специально было закреплено кресло, хотя с его ростом, через года два, он в него перестанет помещаться, можно будет ездить так.

Ехали некоторое время молча, потом мама не выдержала:

– Сын, я вас люблю очень, но и работу свою тоже люблю, я семь лет училась. Мне нравится людям жизнь спасать, а не бабушек в поликлинике на приеме выслушивать, про болячки, половина из которых выдуманные.

Так они доехали до большого спортивного комплекса. Всю дорогу Макс стойко держался, единственный раз, когда он поморщился, это в раздевалке, где пришлось натягивать на себя узкие брючки и ярко-розовую рубашку, впереди с сеточкой и расшитую какой-то золотой нитью.

Преподавали бальные танцы, куда мама его привела в секцию, ради показательного выступления, чтобы проучить отца, мужчина и женщина, какие-то там призеры, не то чемпионата Европы или мира, Максу это было безразлично. Выдержать бы сегодняшнюю экзекуцию.

Максиму преподаватели обрадовались как родному, мальчиков в бальных танцах катастрофически не хватало, а с его фактурой, так вообще были единицы.

– Мария Игоревна, как замечательно, что вы решили отдать сына в бальные танцы, у него такая фигура мужественная, если и пластичность есть, то он будет звездой на паркете, – распинался преподаватель – мужчина.

Рано радуетесь, думал про себя Макс, как только отец перестанет выступать по поводу маминых дежурств в больнице, их отсюда ветром сдует.