Красная кнопка

Глаза, цвета неба, странно, обычно у тех, кто обладает рыжими волосами глаза зелёные, и безобразные веснушки по всему лицу и телу. У нее веснушек не было, а глаза были, красивые, голубущие. Кроме глаз, на которых Макс залип, был ещё и рот, которым девчонка дерзко произнесла:

– А чего ты на дороге растопырился, видишь, мне звонить надо.

Макс такого не ожидал, слова сразу не нашлись и он, действуя под влиянием момента, выхватил из рук девчонки противные лилии, бросил на пол и растоптал. Девчонка, вопреки ожиданиям не расплакалась, а покраснела, как показалась Максу от макушки до самых кончиков пальцев, голубые глаза засияли как два драгоценных камушка в маминых сережках.

Макс с отцом занимались дома спортом, и телосложения он был не хилого, поэтому удары никакого ущерба ему не нанесли, только если по самолюбию. Хотя и по самолюбию удара не было, а глаза были, красивые, светящиеся.

Пока они выясняли отношения, произошла заминка со звонком, все ждали девочку, а ей было не до того, участвовала в потасовке с Максом. Таким образом, на них обратила внимание вся школа. Родители их действовали оперативно, растащили в разные стороны. Макса заставили извиняться, хотя он себя виноватым не чувствовал. Тем не менее, сухое:

– Извини, – из себя выдавить смог.

Девчонка снова сверкнула глазами в его сторону и отправилась давать долгожданный звонок.

Дома отец взялся проводить с Максом воспитательную беседу, увещевая, что девочек обижать не хорошо. Макс не оправдывался, этому отец научил его ещё раньше, поэтому слушал все увещевания молча.

Таких бесед за время учёбы в начальной школе было бессчётное количество раз, и школа, запомнившая их ещё в первый учебный день, нередко наблюдала баталии высокого крепкого парня и маленькой рыжей девчонки. Маленькой и острой на язык, за что и получившей прозвище кнопка.

Глава 2

– Сын, один раз, я тебя прошу, это всего один раз, ну ради меня, – упрашивала мама.

Она могла бы и не распинаться так, Максим ее любил очень, мама была самая лучшая у них, поэтому для нее он бы сделал все. Но Мария Игоревна чувствовала свою вину, что в борьбе с мужем за право выбора использует сына, вот и расшаркивалась.

– Я тебе обещаю, мы тебе самую крутую форму для борьбы купим.