Ключ

Он не видел отца столько лет, заслужил, наверное, войти через главный вход? Вот и войдет.

Матвей не стал ни звонить, ни стучать. Просто повернул ручку и вошел в залитый светом холл с белыми колоннами и шахматным полом. По диагонали, словно ферзь, двигалась решительная блондинка. Кромешница-Змея, как он и думал, возраст определить не представляется возможным.

У нее были огромные зеленые глаза, которые казались бездонными. Будь он стопроцентным человеком, ухнул бы туда без памяти. Серебристое платье, длинное и узкое, напоминало о моде 1920-х годов, а короткая стрижка и драгоценный обруч на голове дополняли образ.

– Ой, – только и сказала она.

На долю мгновения у Матвея перехватило дыхание, и он отвесил легкий поклон. Она отступила и прижала руку к груди, лишь самую чуточку переигрывая. Нет, она, разумеется, не думает, что он грабитель: защит тут воз и маленькая тележка.

– Полагаю, меня ждут, миледи.

– Вы… – Она склонила голову к плечу и заглянула ему в глаза.

– Наверное, – согласился он.

– Но мой… Анатолий мне не говорил…

– И мне не говорил. Меня просто схватили на улице и привезли сюда.

Она подняла руку ко рту, в задумчивости дотронулась пальцем до нижней губы.

Феи прекрасны. Как же скучно видеть их насквозь.

– Я провожу, – нерешительно произнесла она.

Но в этом уже не было необходимости. Почувствовав его появление, отец в сопровождении еще нескольких взрослых и серьезных кромешников буквально ворвались в холл.

– «Фу-фу человеческим духом пахнет», – приятным баритоном процитировал один из них.

Это было грубо до невероятия, до безвкусия, так что Матвей мгновенно захлопнулся. Вся компания залилась хохотом. Если у него еще оставались какие-то надежды на нормальный разговор с отцом, они испарились именно сейчас. Он даже не сразу понял, что вся компания отвратительно пьяна, прямо с утра пораньше. Впрочем, это не извиняло ни отцовского гостя, ни Анатолия, пропустившего непристойность мимо ушей.

– Здравствуй, папа, – сказал ровным голосом Матвей.

– Ты курил? – скривившись, приветствовал его отец.

– А ты пил.

Красивое, породистое лицо Анатолия исказилось еще сильнее. По контрасту с ним Матвей постарался превратить собственное лицо в ледяную маску, чтобы с него невозможно было что-то считать. Папины друзья и новоиспеченная мачеха уставились на него, как бараны на новые ворота.