Водоворот

И, знаешь, забавно так! Участковый его увидел, за ружьем сбегал: пристрелить собирался, если что. Орал очень на теть Шуру. Так пес бочком, по стеночке – и сам к себе во двор вернулся. Как будто понял.

– А тетя Шура случайно не в отъезде? – на всякий случай уточнил Ковалев.

– Не, я ее сегодня видал в магазине, когда водку брал. А может, это из питомника? – Коля с опаской взглянул в окно. – Как домой-то тогда идти?

– Местная собака Баскервилей?

– Да ну… скажешь… Баскервилли… Это настоящее динго! Я тебе сейчас расскажу.

Коля поведал историю о тайном питомнике собак для КГБ, который находился в соседней области. В питомнике скрещивали диких зверей с дворовыми собаками, и, якобы, хорошее потомство получилось из смеси гиены, динго и лайки. Во время перестройки выведенные собаки разбежались и одичали, и теперь некоторые особи, преодолев расстояние в три сотни километров, появляются неподалеку от Заречного. Питаются они человечиной, их специально выводили такими, чтобы на людей бросались, а поскольку они скрещены с домашней лайкой, то человека совсем не боятся.

– Ох уж этот КГБ… – вздохнул Ковалев.

– Дык! И не говори-ка! – подхватил Коля. – А главное, они плавают очень хорошо, даже под водой.

– Их с тюленями скрещивали тоже? – пьяно хохотнул Ковалев.

– Не, это у них от гиен. Гиены охотятся в воде.

– Родственники крокодилам, наверное…

Коля не чувствовал подвоха, продолжая на полном серьезе:

– Все может быть. Челюсти точно крокодильи.

– А КГБ не слабо? с крокодилом собаку повязать?

– А ты думал! Конечно нет! Генные инженеры.

И Коля рассказал еще одну захватывающую историю о том, как один дачник возвращался ночью домой, а для защиты прихватил с собой монтировку. И страшный крокодилопес перекусил ее пополам. Перекушенную монтировку Коля видел своими глазами. А еще один его сосед взял такое вот чудовище к себе домой, и тогда все решили, что сосед этот есть ведьмак. Коля не очень верил в ведьмаков, но тут решил, что без тайного знания от КГБ не обошлось.

К счастью, вскоре Колино опьянение перешло из возбуждения в расслабленность и мягкосердечие, он вспомнил молодость и перестал сочинять.

– Наташку я помню, да… Я ее лет на шесть был старше, она еще в дочки-матери играла, когда я на мотоцикле гонял. А потом как-то слышу – поет. Она пела хорошо, голосок тоненький такой, звонкий. Я вот как щас помню, иду я по улице и слышу, как она поет.