Водоворот

Аня повернулась лицом к ветру:

– Ветер-ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе… Не дуй так сильно, пожалуйста, а то у моего папы уши простудятся.

Может, Ковалеву это показалось, но ветер в самом деле немного поутих…

– Вот. Видишь, надо только попросить хорошо. – Аня победно взглянула на Ковалева. – Сказать волшебное слово.

Впереди вдруг раздался гудок тепловоза, и Ковалев опомнился: нашел место, где постоять! Бежать к берегу опасно – ничего не стоит переломать ноги.

Поезд не заставил себя ждать, и стоять рядом с ним было жутковато – Ковалев видел, как под колесами прогибаются рельсы, как покачиваются вагоны, не говоря уже о ветре и грохоте. Аня глядела на товарняк раскрыв рот и нисколько не боялась. Состав оказался длинным, затекла рука, державшая Аню…

– Пап, а давай летом сюда приедем, – сказала она, когда поезд проехал мимо.

– Зачем? – спросил Ковалев.

– Будем в речке купаться.

– Посмотрим, – ответил Ковалев. После разговоров за завтраком ему вовсе не хотелось снова сюда приезжать.

– А тебе не тяжело меня столько нести?

– Нет.

– А вот маме тяжело, – вздохнула Аня. – Вот как правильно это придумали, чтобы у ребенка были и папа, и мама. А здесь, представляешь, у некоторых детей вообще нет ни мамы, ни папы. У одной девочки, с которой я теперь дружу, есть мама, но она живет где-то далеко и к ней почти не приезжает.

– Ты только смотри не хвастайся, что у тебя есть и мама, и папа, другим детям это будет обидно.

– Нет, что ты, я не хвастаюсь.

– И… Ты не повторяй, что тебе мама сказала… Ну, про придурков. В Бога верят не придурки, а люди… слабые, которые в себя не верят.

– А мы сильные, да? – Она повернула голову и посмотрела пристально, словно проверяя Ковалева.

– Да.

– А почему?

– Потому что… – Ковалев никогда не задумывался об этом, и ответить было трудновато.

Он вспомнил свою беспомощность, когда Аня задыхалась у него на глазах. Думал ли он тогда о какой-нибудь высшей силе, что способна помочь? Наверное, нет. Он надеялся на «скорую», а не на высшую силу. А когда тонул в черной реке в двенадцать лет? Думал ли он о помощи? Да нет, не думал – он понимал, что это смерть, и принимал ее как закономерный итог своей слабости.

– А почему мы не надеемся на Бога?

– Не хотим.