Одинокий путник

Лешек присел около него на колени и расплакался от жалости: как бы его друг ни храбрился, розги все равно ободрали кожу на спине.

– Лытка, – Лешек погладил его руку, – Лытка, тебе очень больно?

Лытка повернул голову в его сторону, слегка зажмурив один глаз.

– А чего ты ревешь? – спросил он и улыбнулся.

– Просто.

– Да ты чего, меня жалеешь, что ли? – он улыбнулся еще шире.

– Ну да…

– Не реви, все хорошо! – он неловко положил руку Лешеку на голову и пошевелил его волосы.

 – Это чепуха! Вот если бы Дамиан меня плеткой высек, то еще неизвестно, был бы я сейчас жив или нет. А это – чепуха!

Лешек кивнул: наверное, Лытка прав. Но плакать все равно не перестал.

– Знаешь, я очень хочу узнать, кто позвал Паисия, – Лытка кряхтя повернулся на бок, к Лешеку лицом. – Ну, спасибо сказать… и вообще – за такое я не знаю, чем и расплачиваться буду.

– Лытка, так это же я… – Лешек улыбнулся сквозь слезы: наконец-то и он сумел сделать для друга нечто такое, что тот ценит очень высоко.

Единственное, что омрачило его радость, так это то, что Лытка мог бы и сам догадаться об этом. А так получалось, будто он совсем в Лешека не верил.

Но Лытка почему-то не обрадовался этому, а наоборот – сел на кровати и поднял Лешека за локти, чтобы не смотреть на него сверху вниз. И лицо у него стало встревоженным и напряженным. Он подозрительно осмотрелся по сторонам, убедился в том, что никто к ним не прислушивается, но все равно перешел на шепот:

– Да ты что? Это ты?

– Ну да…

– Лешек… – Лытка вздохнул и опустил голову.

 – Зачем же ты это сделал? Ты понимаешь, что ты сделал?

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь… – Лытка сжал губы. – Я же ничего не смогу сделать, вообще ничего. Не могу же я сказать, что это я позвал Паисия…

– Зачем? – не понял Лешек.

– Я сейчас пойду к нему и попрошу, чтобы он сам что-нибудь придумал. Его же кто угодно мог позвать, правильно? Кто-нибудь из послушников, например.

– Лытка, ляг! Не надо! Дамиан все равно понял, что это я! И Паисия ты можешь встретить завтра, ведь правильно? И ребята видели, как я его позвал. Кто-нибудь меня сдаст, вот увидишь.

Лешек говорил это и страха не чувствовал. Он вдруг начал очень гордиться собой, и ему совсем не хотелось, чтобы Лытка думал, будто он жалеет о сделанном и боится гнева Дамиана.