Мать сыра земля

Послушать разговоры, собрать слухи, сплетни – кафе в последнее время вошло в моду. Раньше там собиралась богема – преимущественно непризнанные художники и поэты, от неприлично нищих до вызывающе богатых. Местечко славилось возможностью купить кокаин чуть ли не прямо за стойкой, а траву не стесняясь курили за столиками. И вместе с тем, это кафе не было наркопритоном и имело вполне презентабельный вид: тихая музыка, мягкий свет, картины на стенах. А также мини-вернисажи, литературные чтения, тематические вечеринки и даже небольшие спектакли – хозяева кафе поддерживали репутацию заведения, так что вскоре вокруг него образовалось разношерстное общество, мнившее себя аристократами по тем или иным причинам: от утонченного восприятия мира до непомерно высоких доходов.

Конечно, Максу в этом кафе делать было нечего, он бы выглядел там бельмом на глазу: аристократической утонченностью он не отличался.

– Ты же ничем не рискуешь! – убеждал он Моргота. – Ты же не шпионить будешь, а просто передавать слухи.

– Ну и зачем они тебе нужны? – Моргот смерил друга взглядом.

– У нас был человек для этого – в другом кафе, покруче. И он там работал, барменом. Знаешь, барменов за людей никто не считает, и разговоры за стойкой ведут не оглядываясь по сторонам. Я узнавал от него очень многое. Например, о том, что продают Гипропроект, слухи начали ходить за месяц. Откуда мне, простому смертному, знать о таких сделках? А там это обсуждается свободно, в этом нет никаких тайн, просто я не вхож в тот круг, где об этом говорят.

– И что, вашего бармена уволили? – Моргот зевнул. Он догадывался, что? ему ответит Макс, и зевнул нарочно, демонстрируя Максу свое безразличие к Сопротивлению.

– Его убили. Неделю назад, в перестрелке. Он был одним из нас… – Макс помолчал. – Я долго думал, кем его заменить и как: устроиться на работу в такое место не так просто. А в «Оазис» прийти может каждый, там и цены не самые высокие.

– Я не люблю богему, – поморщился Моргот.

– Какая разница? Ты же любишь играть, вот и сыграй! И потом, ты не любишь их, потому что такой же, как они. Тебе противно сознавать, что и кроме тебя есть люди, которые не хотят быть такими, как все.

Моргот поморщился и отвернулся. Он не просто умел играть – он считал себя настоящим лицедеем; он мог представить себя любым человеком и становился им. И верил в то, что он другой человек.