Черный цветок

Есеня проехался носом по твердой пыльной дороге, а оба товарища дружно расхохотались. Да, что и говорить: выход получился блистательный. Калитка захлопнулась, Есеня вдохнул пыль, с трудом поднял голову и хохотнул, надеясь встать на ноги так, чтобы ребята не заметили, как ему больно шевелиться, – удалось ему это превосходно. Он залез в потайной карман, собственными руками пришитый к штанам, негнущимися дрожащими пальцами вынул звонкие монетки и подкинул их на ладони.

– Ну чё? Пивка? – улыбнулся он, довольный собой.

 – Надеюсь, вы ждали меня не слишком долго?

– Ну ты даешь, Балуй! – Сухан хлопнул его по плечу так, что Есеня поморщился. – Я думал – все, отлеживаться будешь до утра, и никакого пива нам не светит.

– Ерунда! – презрительно ответил Есеня. – И похуже бывало. Пошли отсюда, а ну как батя передумает меня отпускать.

– Отпускать? – рассмеялся Звяга. – Мне показалось, тебя вышвырнули из дома!

– Ну да. А какая разница? – спросил Есеня и захохотал, глядя на непонимающую рожу Звяги.

В кабаке сидели долго. Обычно Есеня находил себе приключение до наступления темноты – а любил он подраться и потискать пухлых девок, – сегодня же драться ему что-то не хотелось, а девки шарахались от его окровавленной рубахи и распухших посиневших пальцев. Нет, конечно, вечер зря не прошел – сама по себе возможность сидеть за кружками пива так долго и гордо выставлять на показ остатки мелочи, зажатой в кулаке, уже чего-то стоила. За их столом сидели приезжие сомнительной наружности, которые достаточно выпили для того, чтобы не пренебрегать обществом мальчишек.

– И вот представь себе, – говорил Есене один из них, заросший кучерявой бородой и пыльными густыми волосами, – представь. Забирают Тугожира в тюрьму. Ни за что: со стражником он подрался у ворот, тот с него хотел денег взять за проход. Так вот, забирают его в тюрьму, через десять дней он выходит, и что бы ты думал? Если это Тугожир, то я – благородный Огнезар! Он какой-то стал… ну, помешанный вроде.

Работать, говорит, буду! За всю жизнь и дня не работал, с вольными людьми с двенадцати лет якшался, и тут – на тебе! Веселый раньше был, а теперь – серьезный такой. Нанялся в подмастерья к плотникам, бревна распускать. Я его спрашиваю: что с тобой там сделали, Тугожир? Он отвечает: тебе этого не понять, я счастливым человеком стал. Женюсь, говорит, деток заведу.

Есеня откровенно скучал.