Берендей

– Куда он уехал? Почему он уехал?

– Я не знаю, куда он уехал, – Людмила наконец взяла себя в руки, развернула плечи и гордо подняла голову, – ему здесь не понравилось.

– Сюда он приехал с тобой? – продолжал допрашивать большой босс.

– Да, это я его пригласила.

– Как? – вдруг воскликнула Юлька и приподнялась с места. – Разве…

И тут же покраснела и закрыла лицо ладонями.

– Если он приехал с тобой, почему ты отпустила его отсюда одного? – отчаянно выкрикнул босс, и лицо его налилось кровью.

– Он что, ребенок малый, что ли? – фыркнула Людмила.

Судя по тому, как сжались кулаки большого босса, он готов был немедленно пустить их в ход, и Берендей подумал, что сейчас самое время вмешаться. Этот тип был одержим какой-то непонятной мыслью. Может, он думает, что его сына тут на чердаке прячут?

– Уважаемый, – Берендей слегка тронул его за плечо, – вам не кажется, что вы ведете себя несколько невежливо?

Большой босс резко обернулся и впился в Берендея ненавидящим взглядом красных, воспаленных глаз.

– Да мне плевать на приличия! – загрохотал босс и сделал шаг в сторону Берендея.

– А мне – нет, – Берендей растянул губы в улыбке.

– Кто это такой? – большой босс повернулся к Людмиле и уперся пальцем Берендею в грудь.

– Это Егор, – пожав плечами, ответила Людмила.

Взгляд большого босса потемнел, рука опустилась, и Берендей так и не успел придумать, что делать с его пальцем. От этого раздражение сменилось злостью.

– И откуда здесь взялся Егор? – большой босс обвел присутствующих тяжелым взглядом, как бык на корриде.

«Ну вот, – обреченно подумал Берендей, – все и выяснилось». Он почувствовал невыносимую неловкость. Он старался никогда никого не обманывать и ничего не скрывать именно потому, что ситуация с раскрытием обмана была бы очень болезненной для его самолюбия.

Все промолчали.

– Ну, Людмила, кто позвал Егора?

– Ну уж не я, во всяком случае! – фыркнула та.

Юлька еще сильней прижала ладошки к лицу и опустила голову на стол. Андрей вопросительно оглядел товарищей и смерил взглядом Берендея, с головы до ног. Остальные переглянулись, но без особого любопытства. Только Антонина Алексеевна сохранила на лице полуулыбку.