Чудовище и красавец (сборник)

Оман молчал, и по его лицу я никак не могла понять, считает ли он сказанное бессвязным бредом или же понял и согласился.

– Аялон – парень старой закалки, – промолвил наконец Брик, откидываясь на спинку стула. – У таких людей свой взгляд, и они будут держаться его, хоть весь мир рухни.

– А тот молодой художник? – спросила я, радуясь, что разговор свернул со скользкой темы моих мотивов, а также стремясь заполнить пробел в собственных познаниях. – Дов Вейн, кажется?

Брик поморщился, будто увидел на столе недодавленное насекомое.

– Вайн, – поправил он. – Да, художник. Лет пять назад он написал отличную картину. Проявил себя как оман. Работа вышла действительно незаурядная. Потом была еще пара удачных картин, но попроще. А дальше – все, застой. Творческая регрессия, как будто и не было таланта. Такое бывает. Ничего по-настоящему сто?ящего он с тех пор не нарисовал. А поскольку мои работы стали появляться на выставках именно тогда, когда в его картинах стали разочаровываться… он винит в этом меня.

– Почему? – изумилась я. – Как бы вы могли повлиять на его талант?

Брик пожал плечами.

– Талант, по мнению Вайна, никуда не делся. Но он считает, что я перетянул к себе аудиторию. Переманил покупателей и что там еще… – Художник махнул рукой и отхлебнул приостывшего кофе. – Короче говоря, перебежал ему дорогу.

– Безумие какое-то, – фыркнула я. – Вы же не цветочники, открывшие лавки на одной улице.

– Ему это и объясни. – Брик подмигнул, намекая, что его слова не следует воспринимать буквально. – Хотя соперничество между художниками никто не отменял. У меня есть более важные дела, чем бегать за поклонниками Вайна и отвращать их от его рисунков… Но у него свое мнение по этому вопросу, и сложилось оно давно. Все же винить в своих несчастьях окружающих значительно проще, чем себя.

С этим утверждением трудно было поспорить, так что я не стала бы возражать, даже если бы нас не прервал звонок в дверь.

– Откроешь? – спросил художник. И, когда я кивнула, добавил: – Если что, я буду в кабинете.

Отставив опустевшую чашку, он направился в рабочую часть дома, а я – открывать входную дверь.