Стая

Мотас выглядел так, как будто на него снова надели ошейник, и тот полностью обездвижил свою жертву. Кота усмехнулась и взглянула на бывшего раба свысока. От нее не укрылось, что тот просто-напросто ревнует. Ведь его выгнали, а какая-то сопливая девчонка заняла место бывшего воина.

– Тебе с нами нельзя, – тихо проговорил Ломлес, смерив Коту язвительным взглядом. – Если, конечно, ты не намерен покончить с жизнью прямо сейчас. Врадес в поселке, а Солдес отлучился. Бери раба, вот тебе деньги, – мужчина кинул брату звякнувший мешочек.

– Я слаб, – потоптавшись на месте, произнес мужчина. Исподлобья взглянув на братьев, попросил: – Отдайте коня, а то я не унесу раба далеко. Убивать пока не хочу – пусть сначала сполна получит то, чего я натерпелся!

– Колта? – хихикнул Ковес, тряхнув рыжими волосами. – Да Чилва с нас три шкуры сдерет за своего любимца. Да и Кота не согласится.

– Пусть берет, – неожиданно для себя произнесла девушка. Немного подумав, кивнула: – Да, пусть забирает.

– Считай, что у тебя сегодня день рождения, – хлопнул брата по плечу осклабившийся Кродос. – И подарков куча. Так распорядись ими верно. Не связывайся больше с локки, – без силы это самоубийство. Живи своей жизнью.

Мотас неловко потоптался на месте, пока Уварос с Ковесом забрасывали тело раба на Колта. Он исподлобья смотрел на Коту, не решаясь что-то сказать.

– Что? – неприязненно спросила Кота, не выдержав первой.

– Я не привык быть обязанным, – сквозь зубы пробормотал Мотас, метнув такой взгляд, как будто это она истязала его ошейником. – Тем более бабе!

– Привыкай, – ощетинилась Кота.

– «Спасибо» ты от меня не дождешься, – словно не расслышав, продолжал Мотас. Чуть поколебавшись, бросил на землю предмет, блеснувший в лучах заходящего солнца: – Пусть вот это будет платой за помощь и за коня.

Не глядя на братьев, изгой вскочил в седло и с силой вонзил пятки в бока Колта.

Авес осторожно склонился над предметом.

– Что там? – полюбопытствовала Кота и, опустившись рядом, подняла из травы прощальный подарок.

Парень неопределенно хмыкнул.

– А я думал, он безвозвратно утрачен, – удивленно сказал он, разглядывая блестящую железку в руках сестры.