Пленник

Бой… Нет, не бой, а избиение младенцев, продолжалось всего несколько минут. Благородные воины, горевшие праведным желанием отомстить за боевых товарищей, рвались вперёд. Но их кони спотыкались на полном скаку, роняли седоков, а рыцари кубарем катились по земле, превращаясь в неприглядные комья из мятого металла вперемешку с кровавой плотью. Других Хозяин поразил огненными шарами, и их доспехи взрывались изнутри, осыпая поляну осколками железа и брызгами крови. Последнего из нападавших Кошчи одним движением пальца перевернул вниз головой и вбил в землю по пояс.

Некоторое время ноги в латных сапогах нелепо подёргивались в воздухе, но скоро замерли…

Покончив с рыцарями, Хозяин обратил оруженосцев в груду трухлявых пней, проявив своеобразное милосердие к несчастному Пьеру, к тому времени уже потерявшему сознание. После этого он обратился к карлику, всё ещё восседавшему на осле посередине поляны. Бывший благородный Ландольф, несмотря на все попытки, так и не смог ни сдвинуться с места за время расправы с его спутниками, ни покинуть седло.

– Как я уже сказал, – произнёс Хозяин, глядя сверху вниз и сплёвывая под ноги, – я не веду бой с шутами. Поэтому ты остаёшься жить. Беги к своему королю и скажи: пьянство в столь юном возрасте плохо влияет на развитие мозгов. Кстати, такому благородному господину не пристало иметь столь убогого скакуна.

Осёл съёжился, обернулся мышкой и исчез в траве. Карлик не удержался на ногах и, звеня бубенчиками, покатился кубарем по зелёной траве. Кошчи соизволил указать ему нужное направление, дав хорошего пинка под зад.

Благородный Ландольф, пронзительно вереща, скрылся в кустах. Хозяин вздохнул, повернулся на каблуках и растворился в воздухе. Деревья сомкнулись, словно никакой поляны, – места кровавой бойни, тут никогда и не было.

***

Девушка шла по узкой тропинке. Шла впервые. Про эту тропинку знали все, но даже близко подходить к ней боялись. По привычке её именовали Тропой Старейшин, хотя в городе уже много лет всем управлял бургомистр. Именно бургомистр, – нынешний и его предшественники, не давали зарасти тропинке.

Зачем они ходили к Замку – никто не знал, все привыкли к этой традиции, такой же древней, как праздник урожая или проводы зимы.

Но девушка знала, куда и зачем шла. Наверное, она единственная из всего города знала это. Собственно, кроме неё это никого и не интересовало. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, потому что даже птицы предпочитали здесь не селиться. Лес кончился неожиданно.