Моя мачеха – ведьма

Он слышал о том, что дарительницы, как правило, становились любовницами магов. Вкусив силы ведьмы, люди начинали желать её тела, поскольку связь между донором магии и её поглотителем становилась почти интимной.

До этого дня Уворд считал, что дворяне лишь оправдывали свою похоть. Но сегодня, столкнувшись с бурной реакцией своего тела на прикосновения Лалин, призадумался. Герцог не пользовался услугами дарительниц, считая это признанием слабости и неразумного расхода магии, но, чтобы выжить, испил чистой силы этой ведьмы.

Так что же с ним происходит? Мужское желание проснулось из-за того, что они стали близки, как дарительница и маг? Или же герцог слишком долго хранил вдовью верность?

Глава 13. Для заботы не нужна причина

Лалин

Мне очень нравилось купаться в лесной реке. Когда тебя не ограничивают бортики маленькой ванны, над головой синеет небо, солнышко ласкает кожу нежными лучами, цветы дразнят сладким ароматом, а мелкие пичуги услаждают слух. Это такое удовольствие! Разве что от холодной воды тело быстро начинает дрожать, и толком не насладишься.

Именно о летнем купании я подумала, когда служанка проводила меня по лесенке вниз. Я-то думала, что здесь подвал, кладовые или, может, какие-нибудь комнаты для тайных ритуалов… Может, они и есть, но светлая просторная купальня, которая открылась моему взору, просто потрясла.

– А почему здесь так светло? – не обнаружив ни одного окна (откуда им быть в подвале?), спросила я.

– Магические кристаллы, госпожа Скетс, – услужливо ответила служанка.

 – Его светлость каждую луну заряжает их своей силой, и они дают свет круглые сутки. А ещё здесь особая система подачи воды. Господин сам её придумал!

Она с таким восхищением рассказывала, как хозяин дома лично руководил мастерами, когда проводили трубы, что я скрестила руки на груди и выгнула бровь. Ладошки сложила, глазки разгорелись… Да она влюблена в герцога! Как и гадюка Стайфа.

Интересно, что женщины находят в нём? Да, он обладает своеобразной привлекательностью, высок и строен, но всё это с лихвой перекрывалось чрезвычайным снобизмом, невозможной властностью и бездушным холодом.

Но хуже было, когда герцог начинал подтрунивать надо мной. Я совершенно терялась, попадаясь, как глупый зверёк в силки. Раз за разом. А потом не понимала, как так случилось. Например, в столовой…

Вспомнив постыдное падение в объятия Уворда, зажмурилась и прижала ладони к пылающим щекам.