Моя мачеха – ведьма

На миг мужчина забыл, как дышать.

– Неуклюжая корова, – процедила кузина и в гневе покинула столовую.

Дайк помахал отцу и мачехе, а потом бросился её догонять. Уворд, будто очнувшись, разжал кольцо рук, и девушка смущённо отступила. Покраснев ещё сильнее, она пролепетала:

– Извините…

Скетс с шумом втянул воздух в пылающие лёгкие. Опять отгораживается вежливостью? Что в храме, что в саду… Внезапно на герцога накатила злость.

– Я уже говорил, – рыкнул он. – Обращайся ко мне на «ты»!

Лалин вздрогнула и сжалась, отчего Уворду тут же стало стыдно.

Зачем накричал? Потому что обняла? Так это его вина – не успел предупредить о пороге, которого она не заметила из-за пышной юбки. Или вспылил из-за реакции своего тела? Ещё хуже! Герцог гордился, что умел держать себя в руках при любых обстоятельствах.

– Прости, – тяжело вздохнул он. – Наверное, Тай права. Я просто устал.

– Может, меня проводит служанка? – внезапно встрепенулась ведьма. Она подняла на него голубые, как небо, полные надежды глаза.

 – А вы… Ой! Ты пойдёшь отдыхать.

И тут Уворд догадался, что девушка стесняется его и боится того факта, что мужчина ведёт её в купальню. Следовало напомнить, что брак между ними фиктивный и герцог не планирует требовать от девушки исполнения супружеского долга, но почему-то захотелось её немного подразнить.

Скетс не отказал себе в небольшом удовольствии. Наклонился к ведьме и тихо, чтобы не уловили слуги, шепнул:

– Может, ты поможешь мне отдохнуть?

Девушка отшатнулась так резко, будто на неё напала змея, и, разумеется, снова запнулась о проклятый порожек.

Уворду второй раз пришлось ловить жену, и, когда ведьма оказалась в его объятиях, он с трудом сдержал стон.

«Ох уж эти грудки!»

Сжав челюсти, он отставил дрожащую девушку и зло буркнул:

– Я вдруг вспомнил, что у меня ещё остались дела.

Обернулся к слугам, которые убирали со стола.

– Ты! – ткнул в первую попавшуюся девушку. – Проводи госпожу в купальню. А вы… Когда вернётся камердинер, скажите, что я жду его в кабинете.

Покупки отнесите в комнату её светлости.

Служанки присели, молча принимая приказы, а Лалин стояла, стараясь быть как можно незаметнее. Уворд выскочил из столовой, как будто там начался пожар, хотя огонь горел вовсе не снаружи. Стремительно поднялся по лестнице и скрылся в своём кабинете, будто сбежал.

Так оно и было.

Рухнув в кресло, мужчина прижал прохладную ладонь к пылающему лбу.