Пуля для тантриста

От всей этой какофонии Леониду вспомнилось, почему-то, жаркое лето, румяный шашлык над костерком, сонные толстые петухи распушились словно белые хризантемы, хмельная полногрудая подружка в костюме Евы блаженно раскинула ноги, налитая, загорелая, упругая…

– Вот видишь, – прервал нить видений сосед. – Хорошо, башка цела.

Он принялся вылавливать из таза увесистый камушек.

– Да, неплохо, – рассеянно отозвался Солнышкин.

Дима разлил по кружкам напиток.

– Там где-то консервы были, пошарь под столом, – сказал Леонид, разглядывая муху, присохшую к жестяному дну кружки.

«Ну, если эта тварь растворится в водке, и я ее выпью, то уж точно буду «под мухой», да уж», – сделал он философский вывод.

– Нашел! – крикнул из-под стола сосед. – Кстати, слышь, вот бы в кооператив пристроиться, во где «бабки» заколотишь, слышь?

– Верно, можно петухов разводить, бойцовых. Мне один абрек рассказывал, петухи…

– Дались тебе петухи, – разозлился Дима. – Я бы, значит, рэкетом бы занялся.

Ну, скажем, кто-то кому-то долг не отдает, а ты приходишь и…

Сосед вдруг осекся и уставился на ворох газет.

– Чо у тя, полтергейст что ли?

Широкие листы прессы крошились и сыпались на пол. Из-под них выполз рыжий помпон и двинулся к горшкам с кактусами.

– Хомяк Миша. Сосед Дима, – представил их друг другу Солнышкин. – Миша любит грызть политику, – пояснил он.

Тут из зеленых недр аквариума вынырнула лягушка и уперлась немигающим взглядом в безработного инженера-подводника.

Дима, в свою очередь, уставился на лягушку. Что-то общее в них почудилось Леониду. Может, пристрастие обоих к влаге, а может, еще что-то на глубинном, подсознательном уровне, неведомое Солнышкину.

– Теперь только петуха завести осталось, – сострил Дима.

Лягушка одобрительно пискнула (а может, неодобрительно, жертвенно, или еще как-нибудь, кто ее разберет), и скрылась в густой ряске.

День был мутный и сырой, как вода в аквариуме. И зеленый, как пустые бутылки – их много под диваном, теперь стало больше.

Сосед уплелся восвояси. А Солнышкин продышаться пошел на улицу.

Во дворе за углом магазина звучала музыка из потрепанной иномарки, которая подпрыгивала и скрипела, словно танцевала. Леонида так удивила танцующая машина, что он подошел ближе и заглянул в окно. За рулем никого не было, зато над задним сиденьем торчали тонкие бледные девичьи ножки в симпатичных синяках, и тоже ритмично дергались в танце.