Пуля для тантриста

Солнышкин хотел было заговорить с ней, но вдруг ощутил на себе жутковатый взгляд старика и его команды. И прикусил язык.

«А теперь выпьем за родителей именинницы», – с расстановкой проговорил старик, и все подняли бокалы с белым вином.

Солнышкин подумал: «водка, верно», – глотнул и поперхнулся. Рот и горло больно ожгло. Он спрятал бокал за вазу с фруктами и схватил яблоко. Оно оказалось мягкое как вата, и с привкусом воска. Леонид сплюнул, и бросил фрукт под стол.

«Горячая закуска!» – возвестил старик.

Подали тарелки с чем-то аппетитно дымящимся. «Картошечка с мясом», – определил проголодавшийся Леонид, и ковырнул ножом поджаристый ломтик. Под ним лежала фаланга женского пальчика с вываренным маникюром. Он кинул взгляд на соседку, и заметил, что на ее левой руке нет пальца.

Как ошпаренный выскочил он из-за стола и бросился к дверям.

«Куда?» – жестко прозвучало за спиной, и на плечи ему опустились ладони старика и близнецов.

«Я… это… туда…по нужде…», – пролепетал Солнышкин.

«Нет нужды», – строго сказал старик и кивнул на блюдо с краю стола. На нем посреди румяной картошечки лежало что-то сигарообразное, очень похожее на сугубо мужскую часть тела.

Солнышкин икнул, и судорожно схватился за…

В холодном поту он проснулся, держась обеими руками за свою мужскую принадлежность.

«Слава Богу, на месте…», пробормотал он, прерывисто дыша. «Сон. Тьфу! Кошмар».

И внезапно почувствовал, что его буквально распирает от невероятного, «подвешенного», состояния, будто внутри у него – вакуум.

– Товарищи, это выступление не имеет ни малейшего отношения ни к петуху, ни к съезду, ни вообще! – выкрикнули из зала.

– А у меня вчера на даче обыск был! – раздался пронзительный визг слева.

– Выключите микрофоны!

– Где Солнышкин! Тааащите сюда Солнышкина!

– Солнышкина – в президенты!!!

– Страной должен править поэт, а не политик! Долой политиканов!!!

– Ура поэту! Ура экстазу!

Тут Сержик замолчал.

– Ну а дальше? – спросила Ольга.

– А дальше вот что, – прошептал Серж и со всей страстностью, на какую был способен, набросился на нее с ласками…

– Я хочу заняться этим в Думе, – капризно сказала она.

– Лады, – согласился он, – можно организовать, хотя и ты, и я это там уже делали.