Пуля для тантриста

На противоположной стороне займища послышался колокольный звон. Стая уток с шумом опустилась на плес меж густых зарослей камыша.

Он соскочил с коня, и пустил пастись стреноженную животину в понизовье, где догорал ночной костер. На половинном бревне у огня сидели два монаха – Василий и Афанасий. «И до полного рассвета братья не скажут друг другу ни слова», – подумал отец Макарий. – «Да и зачем? Ведь каждый из них понимает другого: ибо в молчании есть Слово. Что-то грядет важное. Оно где-то рядом, но не выказывает себя…»

Макарий медленно прошел через луг, вдыхая густой свежий воздух, и остановился возле голубятни.

Из клетки повыскакивали наземь турманы, чтобы подкрепиться просом и водой. А желтохвостый, с золотистой головой, голубь-кукун взлетел на плечо Макария. Монах взял птицу в руки, погладил от головы до хвоста, а затем резко выбросил голубя в утреннюю высь. Захлопали щелчками крылья кукуна.

В луговых окрестностях слышался стук кузнечного молота – в монастырских мастерских шла работа.

Над бугром громко хлопали крыльями турманы. С самых дальних высот они садились на хвосты и кубарем вертелись вниз, потом делали еще несколько кругов, и заново вели игровую круговерть… Макарий, запрокинув голову, наблюдал за птицами, всматривался в неизъяснимую глубину предрассветного неба, и какие-то смутные мысли тревожили его. В памяти всплывали странные образы, слова, имена. Временами вдруг начинало казаться, что имя его – Андрей, имя из нереального прошлого, и что когда-то с ним была женщина, и звали ее Жанна… Макарий встряхивал головой, и начинал креститься, читая псалом 90-ый.

Потом он клал поклоны, и все проходило.

До утра он успел вернуться в монастырскую библиотеку и закончить перевод. Тут его позвал Афанасий, попросил помочь в деле. Оседлали коней, выехали в луга. Вдали чернел мост через реку. Подъехали. Мост был широк, слева перила чуть покосились. Кони глухо стучали копытами по отсыревшим доскам. Припустили мелкой рысью. Вот и замостовые холмы позади.

Проехали поля со спелыми колосьями. Луга золотились звездчатыми мальтиками, синели васильками.

И вот уже монахи в просторных хоромах гостевого дома. Василий был уже там. Он принимал отчет у крупного, широкоплечего, с черной окладистой бородой, мужика. С ними был еще люд, среди них Макарий узнал Матвея – свояка той знахарки, что вылечила его.

– Спаси Господи всех, рад видеть, – поздоровался Макарий, поклонившись.

Ему ответили тем же.