Дневник невестки: замужем за мамсиком

Я осторожно дотронулась до его плеча. Парень нехотя оглянулся через плечо, но, увидев меня, резко вскочил на ноги, выдергивая из ушей наушники.

– Здрасьте, Анна Александровна, – виновато пробасил он, – А я это… Даже не слышал, как Вы вошли. Вы присаживайтесь! – он сдернул с кресла груду вещей и быстро запихал в шкаф.

Я огляделась по сторонам. В комнате Ромы, интерьер в которой явно был продуман опытным дизайнером, царил творческий беспорядок: на столе валялись книги, пол усеян скомканными бумажками, на синтезаторе у окна висит школьный костюм.

– Поговорим, Рома? – спросила я, усаживаясь на предложенное мне кресло.

– А о чем говорить, Анна Александровна? – набычился Рома, хмуро глядя на меня из-под широких черных бровей, – Я прекрасно знаю все, что Вы хотите мне сказать. Что надо учиться, без аттестата я пропаду, родители хотят как лучше, и мне следует последовать их советам.

– А чего хочешь ты? – тихо спросила я, внимательно глядя на взволнованного парня.

– Анна, Александровна, да Вы посмотрите на меня – какой из меня медик?! – Ромка, нервно оглянувшись на дверь, перешел на свистящий шепот, – ОНИ считают, что я должен пойти по их стопам: как же, семья потомственных медиков.

Почему-то никто не думает о том, что у меня нет призвания к медицине! А от слова «денежная профессия» меня уже тошнит! Какая, к черту, медицина… – слегка покраснев, воскликнул он, – если по химии и биологии мне рисуют «четверки» только потому, что мама в школу подарки таскает? Ой, извините, я видимо, что-то не то сказал… – и Ромка, сообразив, что ляпнул лишнего, смущенно умолк.

– Рома, я пришла сюда не осуждать тебя, а поддержать, – сказала я, – И для этого мне нужно знать, чего хочешь ты?

Вместо ответа Рома отошел к синтезатору, нажал пару кнопок и… заиграл. Это была песня из мюзикла «Нотр-Дам де Пари», известная в исполнении Гару. Голос Ромы – неожиданно глубокий и мощный, звучал уверенно и притягательно. Надо же, это определенно талант. Слова пробирали до мурашек, музыка уносила в далекую юность – когда в моих зеркалах еще жила счастливая юная девушка, единственной проблемой которой была нерешенная на контрольной задача по геометрии.

Закончив играть, Ромка вопросительно посмотрел на меня. Во взгляде его затаилась невысказанная боль.

– Музыка – моя жизнь! – сказал он, – Я пишу песни с двенадцати лет, у меня своя рок-группа, и мы уже пару раз выступали с ребятами. Но все это неважно, – одернул он вдруг себя, – Родители считают мое занятие баловством.