Академия Зла. Быть ведьмой

Я воровато покосилась на свою подделку – летать я не планировала не только на ней, но и в принципе!

– Порча, сглаз, проклятье в спину, – принялся перечислять он то, чего я определенно не умела. Я поняла, что это отказ, окончательный и бесповоротный.

– Тогда я скажу, что вы меня домогаетесь! – в отчаянье выпалила я.

– Что? – кресло с грохотом отлетело в стену.

Ноздри раздулись, глаза яростно сощурились.

– Вконец оборзела! – вскочив на ноги, рыкнул декан.

Черт! Кажется, я погорячилась с шантажом…

– Я побои сниму! – взвизгнула испуганно, заметив его сжатые кулаки, и попятилась к двери.

– Ч-что? – кажется, дар речи дал сбой.

– Женщин бить нельзя! – на всякий случай предупредила я, сомневаясь в адекватности декана. – Меня – тем более!

Взгляд немного прояснился:

– Почему? – но через секунду снова потемнел. – В смысле, за кого вы меня принимаете! Вон из Академии!

Порыв ветра взметнул мои волосы, едва не сбив с ног; второй такой же швырнул к выходу.

Ба-бам! Грохот, тонкий перезвон хрусталя и глухой шмяк, после которого ураган в кабинете прекратился и наступила подозрительная тишина.

Осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, снова зажмурилась, молясь самой Тьме, чтоб у меня начались галлюцинации, и распахнула их снова.

– Твою ж прабабушку! – Нет, не показалось!

Тело ведьмака лежит на полу, ноги в дорогих, до блеска вычищенных ботинках раскинуты в стороны, серебристые волосы переливаются, усыпанные стеклянной крошкой, по лбу стекает вяленькая струйка крови, а рядом с деканом валяется разбившаяся люстра – судя по всему, виновница произошедшего.

– Что замерла, рот раскрыла? – раздалось писклявое сверху. – Лопату неси!

Задрала голову: а вот и настоящие виновники!

Две нагло улыбающиеся крысы довольно помахали лапками, сидя на деревянной потолочной балке, из которой торчал ныне голый крюк.

– Яд крысиный в самый раз, а не лопата! Охренели совсем? – разозлившись, швырнула в парочку какую-то печать со стола.

– А-а-а-а! Убивают! – крысы прямо по потолку проворно разбежались в разные стороны.

Я кинула вдогонку еще подставку для письменных принадлежностей – тяжелую, малахитовую, – в потолке даже вмятина приличная осталась.