Желания кошачьих принцессу (не) волнуют

Наносили косметику, приводили в порядок кожу лица и рук.

Ваяли маникюр с алмазной пыльцой и прочими прибамбасами.

Не могу сказать, что все это мне не нравилось, но внимание быстро надоедало, порой просто хотелось одиночества, к которому я привыкла.

Периодически захаживал Шэн. Он выпроваживал из моих комнат всех служанок и лично проверял результат «работы». С ним я чувствовала себя расслабленно, могла пошутить. Он воспринимал все спокойно, даже посмеивался.

Во встроенный в технику апартаментов компьютер пересылалась информация, которую зачитывал приятный автоматический женский голос, вроде интерактивного органайзера.

И я примерно знала, какие дела ждут меня сегодня. С этой «девушкой» даже можно было общаться. Заодно я тренировалась, как бы говорила в такой ситуации сама Лавиния.

Потом приходил строгий альтерранин по имени Раймс – один из менеджеров, работавших на Кассия Торквата. Он более конкретно пояснял, куда мы едем и зачем. При этом не знал, что я вовсе не Лави, и мне приходилось снова играть роль.

Тут же перезванивал Тензо, давал дельные советы и наставления.

Раймс отправлялся со мной, если требовалась какая-то помощь. Естественно, без охраны ничего не происходило – меня не оставляли без присмотра вне дворца ни на минуту.

Но сам Тензо почти никогда меня не сопровождал – в его обязанности входило контролировать остальных. А кроме меня, он отвечал за то, что происходило в резиденции Торквата, за жизнь самого императора и за его сына.

Днем я посещала всевозможные выставки и галереи с произведениями искусства, благотворительные организации.

Однажды даже пришлось присутствовать на фуршете. К счастью, меня оттуда быстро увезли.

Все мои выезды сопровождались вереницами журналистов или фотосессией. И это чертовски бесило.

Казалось, я вообще не могу остаться одна.

Утром следующего дня меня, как ни странно, никто не беспокоил. И я вообще не хотела подниматься с кровати.

Эти дни вымотали, высосали буквально всю мою энергию. Да еще и съела вчера что-то непривычное, меня даже мутило.

А просить лекарство не хотелось. Привыкла жить по принципу «само пройдет».

– Ну и гадость там подавали. Неудивительно, что тебе после нее плохо. Ворейские приправы, определенно, испортят любую хорошую еду, – поддакивала Тигги, ползая вокруг меня и охая.

– Знала бы, вообще бы ни к чему не притронулась, – жалобно протянула я.

Так и лежала, пока мне не позвонил Шэн.

– Ваше Высочество, вечером предстоит поездка в театр.