Год Крысы. Путница

 – С этого придурка станется!»

Когда Альк отложил гитару и демонстративно размял затекшие плечи, слева на его стул опиралась рыжекосая служанка, справа – чернявая с короткой стрижкой, а на полу у ног пристроилась темно-русая девица распутного, но весьма приятного вида.

– Вот, – торжествующе объявил Альк, рукой обводя это богатство, – выбирай!

Красотки захихикали, служанки пересели к саврянину на колени. Он, не чинясь, обнял обеих. Жар еле успел подхватить гитару, иначе она попросту упала бы на пол.

– Ты что, рехнулся?! – прошипел вор сквозь зубы.

Альк переложил правую руку повыше:

– Ты прав – у этой ничего. То есть очень даже чего.

– Ну не здесь же! И не так!

– Почему?

«Потому что такое внимание нам без надобности, идиот!» – чуть не завопил Жар.

– Попроси своего дружка, пусть еще споет! – капризно потребовала русая, дернув его за штанину.

– Сама проси, – огрызнулся вор, крепче прижимая к себе гитару и беспокойно осматривая кормильню. Хуже не бывает! Все на них пялятся, кроме разве что компании плотовщиков возле очага: у них своя музыка – из-под стола доносился зычный храп.

– Фу, нахал! – Девица игриво ущипнула Жара за ляжку.

Парень еле удержался, чтобы не пнуть ее в ответ.

«Надо отсюда сваливать», – пальцами показал он Рыске, едва протолкавшейся к столу. Служанки ревниво на нее косились и еще теснее липли к Альку.

«Как?!» – отчаянно развела руками девушка. Жар сунул ей гитару и указал на лестницу, а сам встал и громко заговорил:

– Простите, уважаемые, но мы с другом очень устали и собираемся пойти спать.

Не огорчайтесь, завтра утром он с удовольствием снова вам спо…

Толпа притихла и раздалась, но не выпуская, а впуская. Жар мысленно застонал: угораздило же их выбрать кормильню, на верхней веранде которой пируют стражники! Пока, впрочем, они были настроены благодушно: мундиры расстегнуты, щеки красны, один на ходу обгрызает гусиную ногу. Впереди важно выступал щеголевато одетый мужчина лет тридцати, с темными волосами до плеч, тщательно расчесанными и уложенными.

Симпатичное, тонких черт лицо портили сильно косящие глаза да тоненькие, в ниточку, брови. Было в этом господине что-то неправильное, но что – Рыска по наивности не поняла. Зато Альк с Жаром одинаково брезгливо поморщились, вор даже отступил на шаг. Девушка тоже потянула носом воздух, но запах был приятный, сладкий, хоть и излишне сильный. Дорогие, наверное, духи.

– Хорошо поешь, саврянин.