Год Крысы. Путница

 – Ночь на дворе, добрые люди только-только заснули, а они тут ржавьем бренчат, улицу кровищей загаживают! Идите вон на площадь и там махайтесь, если невтерпеж!

– А ну закрой ставни, покуда сама цела! – рыкнул на нее Альк.

Тетка наклонилась, показав широкую, обтянутую ночной рубашкой попу, чем-то там побренчала и снова высунулась из окна – сразу с двумя ночными горшками в руках.

– Ну?! – грозно вопросила она.

Друзья и враги дружно шарахнулись от окна.

– Вот бешеная баба, – выругался Жар. – Слышь, тетка, ты вон в тех двоих целься! Мы с подружкой тут ни при чем!

– Ниче, – воинственно отозвалась та, – до всех добрызнет!

Пришлось отбежать еще дальше, в переулок, где даже ножом толком не размахнуться.

– Кто там, солнышко? – сонно поинтересовался мужской голос за теткиной спиной.

– А, оборванцы какие-то, – громко, чтоб и в переулке услышали, ответила соседка. – Весь день у Матюхиной лавки околачивались, небось грабануть хотели, да я их спугнула!

– Ничего себе заявленьице! – оскорбился Жар.

– Оборванцы?! – пробормотал и путник, оглядывая свой дорогой костюм.

Торжествующая тетка со стуком поставила горшки на подоконник, в упреждение новых шумов, и вернулась в постель.

Альк перевел взгляд на путника.

– А может, все-таки в кормильню? – тоскливо спросил тот. Теперь, когда видуны стояли бок о бок, было видно, что белокосый выше на полголовы, зато путник кряжистей, матерей.

Саврянин неумолимо сдвинул брови.

– Или до утра хотя бы подождете? – с надеждой предложила Рыска.

В конце переулка послышались торопливые шаги. Альк резко обернулся, однако это оказался всего лишь худосочный паренек лет пятнадцати, в штанах и башмаках, но почему-то без рубашки.

– Ой, дяденька, миленький, не надо!!! – заблажил он, прижимаясь спиной к стене и загораживаясь руками. – Честное слово, у меня ни медечки нет, даже рубаху проиграл!

Альк недоуменно поглядел на трясущегося паренька, потом на меч, который продолжал сжимать в руке, направив парню в пах, все понял и досадливо махнул клинком вдоль улицы.

– Иди, дурак, куда шел. Мы не грабители.

Паренек замешкался, не сразу поверив, что саврянин не шутит, потом по-крабьи, боком, выскочил из переулка, бормоча всякую ерунду вроде «дай вам Божиня здоровья, люди добрые!» и «хвала Хольге, попустила!».

Альк и путник снова уставились друг на друга.