Кондитерская Лавка

Встречаемся мы всего две недели, похожих на вечность, умноженную на бесконечность, и за это время у нас успело произойти столько невероятного, грандиозного ничего, что выть хочется. Основные характеристики Вити – апатия, еще больше апатии и большая кучка апатии сверху. Это я выяснила уже на второй день свиданий.

Я пробовала вывести его из депрессии. Мы катались на аттракционах, играли в лазертаг, ходили на выставку кошек и даже дрались подушками. Депрессия не ушла, зато я узнала, что у него ко всему прочему плохой вестибулярный аппарат, астма, а также аллергия на шерсть и пух.

К чему у меня есть безусловный талант, так это к ловле фриков и притягиванию нелепостей. Уж не знаю в чем проблема: в моем добродушии или идиотизме.

В шестнадцать лет я пристрастилась к панк-року и ходила под ручку с тощим зеленоволосым и увешанным цепями ящером, которого на самом деле все называли Ящер.

В двадцать мне повезло подцепить странного ударника. Ударники – в принципе странные, страннее их только басисты. Но этот был предводителем армии странных ударников. Так сказать, совсем ударенный. Чтоб вы понимали: у него в ванной плавал крокодил по кличке Рыжий, он оторвал домашнему тарантулу две лапы, потому что «лишние», и он свято верил в то, что вокалист группы Tokio Hotel действительно девушка. Последнее меня добило окончательно, когда я застала его за рукоблудством в отношении постера вышеупомянутого.

Ну, и, наконец, мистер Скорбь-2022 – Виктор. Надо признать, что из всех моих приятелей он – самый адекватный. К сожалению, бодрости его духа хватило ровно до момента, когда он озвучил предложение официально встречаться. После чего эпично слег с гайморитом.

А тем временем сюжет о мальчике-поэте-гитаристе-о-боги-мне-пришлось-слушать-его-еще-раз при написании подтекстовки получился довольно смотрибельным, если наслаждаться им, не включая звук.

За стеной моего кабинета безудержно вопил Кипелов. Его фанат – нефор Володя – присоединился к нашей журналистской братии и сестрии полтора года назад, и с тех ни на минуту не прекращал испытывать барабанные перепонки своих коллег на прочность. Его всей душой понимала лишь я, пребывающая где-то посередине между любовью к КиШу и Григорию Лепсу, и шеф-редактор Анатолий, не представляющий жизни без соляков AC|DC.