Сокровище троллей

Вдруг эти «барсучьи хороводы» и «пьяные караси» – попросту названия речушек, озер, скал?

– Поедем, Румра! Поедем прямо завтра! В сотне два старших десятника. Один за тебя останется, другой – за меня.

– Я за себя оставлю Ашташа, – мстительно заявила Румра. – Пусть покрутится…

* * *

Берега Тагизарны, конечно, глухомань, но и совсем безлюдными их не назовешь. Подмерзла непролазная грязь, лег на землю снег – и вот уже под сапогами, копытами и санными полозьями обозначилась лесная дорога.

По дороге этой неспешно брела, опираясь на посох, крупная, толстая старуха в суконном плаще с капюшоном и мужских сапогах.

Холщовая сума через плечо выдавала в старухе побирушку, но в остальном женщина выглядела не так уж и нищенски. И сапоги, и плащ с побитой молью меховой оторочкой, и темное платье были хоть и поношенными, но вполне еще добротными.

По обе стороны дороги чернел ельник – мрачные приземистые деревья, исковерканные буранами.

Нищенка не удивилась, даже не вздрогнула, когда разлапистая ель окликнула ее сиплым, простуженным голосом:

– А ну, старая чума, стой!

С приветливой улыбкой старуха оглянулась на оклик:

– Доброго вам здоровьичка, Бурьян и Горластый!

– Ишь ты! – удивилась ель уже другим голосом – слабым, писклявым.

 – Я вроде молчу, а эта змеюка учуяла…

– Учуяла, учуяла, – ухмыльнулась нищенка. – Твой сапог за поворотом наследил. Левый. Со сбитым внутрь каблуком.

– Глазастая… – враждебно откликнулся простуженный голос.

Еловые лапы с хрустом раздвинулись, усыпая хвоей снег.

Из-под них вынырнул косоглазый смуглый парень в овчинной куртке. Темные глаза зло глядели на старуху.

– Ну, бабка Гульда, потолкуем мы с тобой о прошлых делах! Крепко так потолкуем!

– О каких еще прошлых делах? – наивным, простодушным голосом вопросила нищенка. – Разве ж я тебя, Бурьян, когда обижала?

Из-под тяжелых еловых лап донеслось хихиканье.

– Во, и Горластый не забыл, – покосился на ель Бурьян, – как ты нам пакостила. А ну, сказывай: откуда и куда бредешь?

– Землянику собирала! – огрызнулась бабка Гульда.

 – Так тебе все и расскажи!

– Расскажешь, старая, расскажешь, коли не хочешь, чтоб я из твоей шкуры ремней нарезал.

– Да я просто-напросто бреду себе в «Посох чародея», – профессиональным нищенским голосом захныкала старуха. – Голодная, холодная, ищу, кто бы мне хоть корочку хлебца подал. Крестьяне скряжничают, ваш брат разбойник злобится…

– Цыц! – оборвал ее причитания Бурьян.