Сокровище троллей

Из домов к костру бежали разбойники.

«Человек двадцать, не меньше, – подумал чужак, – а ведь наверняка не все здесь…»

Со всех сторон летели вопросы, но пленник не обращал на них внимания. Еще в юности, будучи наемником, он усвоил правило: не говори с толпой, говори с командиром.

Пока Тумба громогласно рассказывал о поимке хорька, гость старался не пялиться по сторонам. Знал: лесная братия не любит слишком востроглазых…

– Зачем было хорька в лагерь вести? Всех спалить хотели? – вопросил строгий голос.

Чужак бросил взгляд на говорящего – и тут же отвел глаза.

Вот этот тощий старик и есть хваленый Уанаи? Лицо неглупое, но, чтобы удержать в подчинении разбойников, мало одного ума. Стая подчиняется силе…

– У нас Тумба за старшего был, он и решал, – поспешно спихнул с себя вину лучник.

– Нашел старшего! – хмыкнул старик. – Да Тумба правую руку от левой не отличит!

– Зато он хоть с правой, хоть с левой так может врезать, что сразу – на костер, – парировал лучник. – Сам ему приказывай, а я еще пожить хочу.

– Да вы не спорьте, почтенные, – спокойно и твердо вмешался чужак. – Хорьковал я по ошибке: не знал, что у здешнего тракта хозяева есть. Теперь знаю – и по лесному закону прошусь к вашему костру.

Толпа заинтересованно загалдела.

– К костру? – с сомнением протянул старик. – Ты это нашим остолопам на дороге сказал? Поэтому они у тебя и мечи не взяли?

– Угу, – подтвердил Тумба, не обидевшись на «остолопа».

– Ну-у, – протянул старик, не сводя глаз с мечей за спиной гостя, – это вы, конечно, сглупили… Но ведь и то сказать: плох разбойник, который этак просто отдаст оружие.

– Угу! – возликовал красноречивый Тумба.

– Словом, как Уанаи решит, так и будет, – подвел итог разговору старик. – Прикажет – так хорек из лагеря живым не уйдет… ну, и не спалит никого.

«Так это не атаман?» – удивился про себя гость. На слова «из лагеря живым не уйдет» он не обратил внимания. И так было ясно, что если не удастся прибиться к ватаге, прорываться на волю придется с боем.

– А где добыча? – послышался за спиной щебечущий, легкий голосок.

Чужак изумленно обернулся. Ребенок в разбойничьем лагере?!

Нет. Не ребенок. Кажется, все-таки взрослая женщина, только маленького роста. И до того приметной внешности, что чужак широко распахнул глаза.

Матовая гладкая кожа. Правильные, тонкие черты – лицо фарфоровой куклы. Глаза прозрачной голубизны. Снежно-белые короткие волосы. И тонкий завиток татуировки, сбегающий по виску.