Сокровище троллей

Речной лед гостеприимно метнулся навстречу и радостно хрустнул под разбойником. У берега бил родник, ледок здесь был тонким, непрочным.

Разбойнику показалось, что он заорал, когда вода ворвалась под одежду и в сапоги, обожгла, ударила, стиснула… На самом деле он молча разевал рот, барахтаясь на мелководье и выплевывая на серый лед донную грязь.

По-звериному, на четвереньках выполз разбойник на берег. Вскинул голову к свесившей ветви иве, к глядящему с обрыва вниз круглому старушечьему лицу.

– Порешу, сука…

И тут потрясенная, горящая от ненависти голова вдруг породила здравую мысль.

По оврагу карабкаться и без того нелегко, да еще в леденеющем на глазах полушубке. А наверху ждет крепкая, сильная баба с тяжелым посохом наготове. И ей как раз очень удобно бить по башке, которая покажется над краем обрыва.

– Когда ж развязаться успела, брехунья старая? – просипел Бурьян.

– Пока ты по сторонам глазел, – объяснила бабка.

– Обманула, росомаха… – Бурьяну трудно было говорить, зубы лязгали.

– Вот еще! Как поклялась, так и провела. Я ж тут и сама с обрыва съехала, ноги промочила. Дальше уже не ходила: костер развела, грелась… На, держи, недотепа!

Левой рукой старуха вынула из сумы холщовый мешочек, сбросила под ноги Бурьяну.

– Здесь кремень, огниво, трут. Набери хвороста, разведи костер. Ничего, выживешь. Силуранцы – народ крепкий и к морозу привычный. А клятву я сдержала.

И пошла себе прочь, не отвечая на хриплую брань из-под обрыва.

* * *

Зимней дороге не спрятаться под снегом. Пусть укроет ее сообщница-вьюга – выдадут прянувшие прочь кусты, выдадут раздавшиеся в стороны стволы сосен. И обоз найдет дорогу, проложит по ней новую, зимнюю, звонкую колею. Утопчут дорогу копыта и сапоги, смирится дорога, перестанет таиться – разве что вздохнет про себя о спокойных осенних денечках, когда никто не решался ступить в ее непролазную грязь. И по-прежнему будет свысока поглядывать на бегущую над обрывом реку.

Зимой по здешним краям никто не ходит в одиночку. Не доставляют путники такой радости волкам и троллям. Купцы сбиваются в обозы, ведут возы под конной охраной, а одинокие странники норовят прибиться к этой медленно ползущей громаде.

Однако юноша, который брел сейчас над обрывистым берегом Тагизарны, не думал ни о троллях, ни о волках. Он боролся со сном.

Под светло-голубыми, прозрачными глазами легли тени, веки стали тяжелыми.