Пасынки Гильдии

– Который длинный, того Орясиной кличут, – успел пробормотать вышибала, – а наемника я не знаю…

Тут Потрох соизволил открыть рот.

– Эй, Редька! – бросил он небрежно. – А ну смотри – который?..

Рябой молокосос с готовностью вылетел из-за спины главаря. Голос его срывался на визг от мстительной радости:

– Вон тот! Который в красной рубахе!.. Который у окна!..

– Цыц, – степенно оборвал его наемник. – Поняли уже.

И вся компания неспешно прошествовала через таверну. Ни нарочно, ни случайно никто не оказался у них на пути.

А за их спиной, в дверях, возник человеческий водоворот. Люди молча работали локтями, пробиваясь к выходу.

«Лепешка и ветчина» перестала быть приютом и убежищем.

Те немногие, кто остался в таверне, жались к стенам. Осторожность деловито шептала им: «Уходить пора!» Но громче, навязчивее был горячечный говорок любопытства: «Ой, что сейчас будет, что будет!..»

И зеваки жадно глядели на то, как грозные пришельцы остановились перед темноволосым юношей в красной рубахе.

Их разделял стол. Юноша снизу вверх смотрел на подошедших. В его доброжелательном взгляде не было даже тени страха.

Потрох пренебрежительно глянул на нарядного юнца и обернулся к своему рябому спутнику:

– Ты что это, Редька, шутки шутить вздумал? Мы-то решили, что тебя серьезный боец обидел. Уж с этим сопляком и сам разобраться мог! Может, следующий раз нас кликнешь, чтобы отшлепать пятилетнего карапуза? Других дел у нас нет, особенно сегодня!

– Да ладно тебе! – беззлобно перебил его наемник.

 – Мы ж не крюк делали – мимо шли! Так чего бы по пути не поучить нахала?

– Верно говоришь, Чиндаг! – подхватил Орясина. – И сами потешимся, и гаденыша поучим. Ишь, ухмыляется, словно ему бродячий балаган комедию ломает!

Потрох развел руками – мол, что уж с вами, парни, поделаешь! – и обратился к улыбающемуся юноше:

– Кто ж ты таков будешь, молодой господин, и откуда на наши головы свалился?

– С улицы забрел, через дверь вошел, – приветливо отозвался юноша.

 – А зовут меня Нургидан Черный Арбалет из Рода Айхашар.

– Из знати, стало быть? – тоном грозного обличения воскликнул Орясина.

Трактирщик, бочком-бочком подобравшийся к стойке и приготовившийся за нее нырнуть, похолодел при этих словах. Стало быть, ему, Юнфалу, предстоит неприятный разговор со стражей: как это в «Лепешке и ветчине» очутился труп знатного юноши?

А будущий труп знай себе ухмылялся, явно не чувствуя, что над ним сгущаются тучи.