Привычное проклятие

Теперь до нее долетали обрывки голосов:

– Зацепило все-таки!

– Сильно хлещет?

– До пристани продержимся!..

До пристани?.. Птица взмыла выше. Вот речная излучина, а за ней – обнесенный частоколом постоялый двор. И дощатая пристань. Значит, корабль причалит здесь?

Тогда именно здесь Вастер встретит своего врага!

* * *

Разнося миски с кашей и жареной рыбой, Дагерта настороженно поглядывала на гостей. Ой, не вышло бы потасовки! Чего еще ожидать, когда нос к носу сходятся лесные волки и сторожевые псы?

Вот они – сидят, искоса поглядывают друг на друга.

Справа – двое стражников из Замка Трех Ручьев. Добротная одежда, черно-синие перевязи на груди: люди Спрута. Один широкоплечий, высокий, лицо утонуло в курчавой бороде. У того, что пониже, круглая смешливая физиономия и выпирающий над поясом кругленький животик.

Слева молча склонились над мисками Бурьян и Горластый. Рядом – эта белобрысая, их новая атаманша. С первого взгляда можно принять за девчушку, но Дагерту не проведешь: баба, да еще и хищница!

А между ними уплетают кашу певец Арби и бедно одетый паренек, у которого еще надо выспросить, кто он такой и куда путь держит…

– Слышь, приятель, – окликнул певца высокий стражник, – ты сюда пришел от верховий или со стороны Джангаша?

– Из столицы, – охотно откликнулся Арби.

 – Не слыхали снизу по течению отголоски рыданий? Это плачет покинутый мною Джангаш!

– Снизу, да? А не встречал по пути такого человека: лет сорока, сутулый, тощий, одноглазый, бороденка с проседью, одет в жуткую рвань? Мы беглого ищем.

– Вообще-то встречал как раз такого, – возвел поэт глаза к потолку. – Ну точь-в-точь! Только одежа справная, суконная.

– Может, снял с кого, – подался вперед стражник. – Где ты его видел? Давно?

– Пожалуй, и не такой уж сутулый, – продолжал рассуждать Арби. – И не на сорок выглядит, а помоложе. Тощий? Навряд ли, брюшко как у твоего приятеля… и бороды не было… верно-верно, гладкий двойной подбородок, так что насчет проседи ничего не скажу.

– Да что ты нам голову морочишь… – начал наливаться гневом стражник.

– Не сердись! – примирительно поднял ладонь Арби. – Ты же сказал: одноглазый! Вот я и подумал… Хотя постой-ка, пожалуй, у того были два глаза… Зато помню совершенно точно – и тут ты меня не собьешь! – он назвался здешним мельником.