Апокалипсис: Пролог

И твой муж обманутый, прямо как Каренин – уж такой весь благородный и всепрощающий.

– Да вот только я – не Каренина! – вспылила Инесса. – Под поезд не брошусь! Не дождутся! А ты… Ты! Не будь жестоким! Вот вы с Надей нашли друг друга, так и радуйтесь своему счастью! Я же не полюбила мужа, хоть он и добр, и благороден… А раз не полюбила – имею право не жить с ним, имею право на другую любовь, имею право на счастье! – Она раскраснелась, но также быстро погасла: – Впрочем, всё это дела давно минувших дней… После того, как умер мой дорогой Володюшка, младший брат мужа, – пояснила она Михаилу, – личная жизнь для меня закончилась.

Революционная борьба стала для меня личной жизнью.

– Я читал вашу книгу «О женском вопросе» – смело, – вставил слово Михаил.

– Что – смело?

– Смело в нашем патриархальном обществе призывать женщин к свободным отношениям, смело вообще заявлять, что институт брака себя изжил.

– Вы со мной не согласны?

– Помилуйте! Как же я могу быть не согласен? Как человек, входящий в масонскую ложу, я тоже придерживаюсь примерно таких же взглядов.

Главное – это свобода!

– Это верно! – с жаром воскликнула она. – Свобода! Я вижу, что мы все здесь единомышленники.

– Разумеется, ты права! – подхватил Владимир. – Семья себя изжила. Мы с Наденькой обвенчались исключительно потому, что ей, как девице, в ссылку со мной ехать не разрешали…

– Поэтому мы вынуждены были поучаствовать в этом… фарсе, – оживилась Надежда.

– А так – конечно: свобода и только свобода! Однако единомышленники мы здесь не все, не все… Вот этот господин – нам не товарищ.

Но – сейчас человек всяких взглядов, даже враждебных, даже противных нам, милее отца родного, если он – тоже против самодержавия. Пока есть самодержавие – нам по пути! Как только самодержавие будет свергнуто, тогда – держитесь, господа, пощады не будет!

Михаил поёжился. Владимир неожиданно засмеялся, хотя глаза его не смеялись:

– Шучу я, Миха!

Однако, ёжась под тяжёлым взглядом бывшего однокашника, под надменно-холодным взглядом Инессы и – ничего не выражающим взглядом рачьих глаз Надежды – он понимал – это не шутки.

– Владимир Ильич, напугали мы гостя-то, – разрядила обстановку супруга революционера.

– Да ну! – пожала плечами Инесса. – Михаил Иннокентьевич понимает, что это – только разговоры.

– Именно разговоры! – подхватил Владимир. – Именно, что пока – только разговоры!

– Володя, а позволь тебя спросить?..