Покушение в Варшаве

 – Изабелла кивнула своим мыслям, будто вела разговор не с сыном, а с внутренним собеседником. – Надо противопоставить капризы цесаревича воле брата. Ведь он когда чего-то по-настоящему захочет, то упрется в землю всеми четырьмя копытами. Как кабанчик. Один скандал с женитьбой на Лович чего стоит.

Да, Адам был согласен. Ради Жанетты цесаревич вышел из повиновения семье и пожертвовал правом на корону.

– Значит, будем действовать через нее, – бодро заключила старая княгиня. – А уже ее забота – настроить мужа против Николая.

– Бесполезно, – Адам нахмурился. – Еще никому не удавалось вывести бедняжку из полного повиновения супругу и заставить хоть что-то ему внушить. Она побаивается и трепетно любит этого урода!

– Любит? – Княгиня пожевала губами. – Так это же прекрасно, дитя мое. На нее можно влиять. Говоришь, еще никто ни разу… Так ведь еще ни разу никто не угрожал положению Константина. – Старуха хлопнула ладонью по подлокотнику кресла. – Мне надо встретиться с этой несчастной девочкой. Устрой мне визит в Бельведер.

* * *

Пожелав матери доброй ночи, князь Адам поднялся к себе в кабинет, сел за уютный письменный стол с боковыми полукруглыми стенками и похлопал по зеленому обивочному сукну конвертами, складывая их в аккуратную пачку. Сегодняшняя почта – вся из пустейших родственных эпистол, привычных жалоб на великого князя – что он-то может сделать? А вот вчера было одно послание, от министра иностранных дел лорда Абердина[55 - Джордж Гамильтон-Гордон, 4-й граф Абердин (1783–1860), один из лидеров тори, министр иностранных дел в 1828–1830 гг.

Адам щелкнул потайным замочком и вынул распечатанный лист из-за ложной панели.

«Милостивый государь, Ваша неоценимая помощь…» Тра-та-та… «Британия всегда была и всегда останется надежной опорой своих друзей…» И так ясно… Ах вот оно: «Продолжение Россией войны на Балканах совершенно противоречит целям мирного переустройства континента на основе равновесия сил небольших, но благоустроенных государств, к которым не будет преждевременно причислить и Польшу под управлением справедливого конституционного монарха, охраняющего законность и свято блюдущего права подданных…»

Князь сдержанно улыбнулся, узнавая в описании самого себя.

«Таким монархом не может быть русский царь по причинам Вам хорошо известным. Порядки, установленные им на завоеванных землях, совершенно противоречат просвещению и законности.