Наследник Тавриды

Так решил Никс, и Рыжий чуть досадовал на него, но понимал: пора. Кажется, они в последний раз собирались жечь здесь костер из сломанных веток старого шалаша. Нужно расчистить место для домика. Весной, когда земля подсохнет, начнут строить.

– Как тебе только в голову пришло? – с некоторой злостью осведомился Михаил, подняв тяжелые, крест-накрест сколоченные доски, с которых посыпалась жухлая трава.

– Не сердись, – отрывисто бросил Никс. – В конце концов твои дети тоже будут тут возиться.

Рыжий задержал руку и почему-то очень странно посмотрел на брата, но ничего не сказал.

– Может, и не стоило показывать Саше остров, но я был так расстроен этой Белой башней…

Царевич почувствовал, что младший его не слушает. Вытянув шею, он смотрел куда-то вперед. Проследив за его взглядом, Никс присвистнул. Вдалеке, за кромкой парка, уголком виднелась чухонская ферма, откуда во дворец доставляли молоко. Ее деревянные баньки выходили на озеро, из их распахнутых дверей валил пар, и сейчас было видно, как по мосткам к воде бегут крошечные человеческие фигурки – пара мужских, гурьба ребятишек и две бабы.

– Здоровый мужик, а на голых пейзанок пялишься! – Он отвесил Рыжему шуточный подзатыльник. – Женить тебя пора!

Старший не ожидал, что Мишка отреагирует так болезненно и зло.

– Женить? – прошипел он. – И это мне говоришь ты?

– Я, – не понял Николай.

Младший прищурил глаза, его губы искривились от обиды, как бывало в детстве, когда брат отнимал у него ружье.

– Ты! – выдохнул Рыжий. – Ты! Дубина! Я так и знал, что ты ничего не понимаешь!

Он схватил целую охапку сучьев и торопливо зашагал с ней к костровищу. Никс застыл на месте, ожидая объяснений. Их не последовало. Брат не вернулся, а сел на берегу земляного канала, взял прут и стал взбивать темную воду.

– Константин гораздо умнее тебя! Знаешь, что он сказал в мой последний приезд в Варшаву? Что меня не женят, чтобы не создавать твоим детям у престола соперников.

Последнюю фразу Михаил выпалил одним духом. Потом сразу сник и сгорбился, словно потратил на нее все силы.

Николай молчал, медленно переваривая сказанное. Хмурился, жевал желтую травинку. Встал, отправился обратно к шалашу. Рыжий поплелся за ним. Несколько минут они работали, не проронив ни слова. Расчистили площадку. Подожгли костер.