Наследник Тавриды

– Я не совсем понимаю ваше величество. Разве Саше плохо с нами?

Император слабо дернул рыжеватой бровью, но все еще продолжал улыбаться.

– Не плохо. Но дамское воспитание…

– Мое воспитание вы никак не назовете дамским, – вспылил великий князь.

Александр Павлович обладал ангельским терпением.

– Друг мой, согласитесь, ведь вы не можете уделять сыну должного внимания. Вы заняты службой. Для мальчика только лучше будет переехать в отдельные покои, где гувернеры и преподаватели займутся им надлежащим образом.

Про себя Николай Павлович сказал в ответ очень многое. Но вслух выронил только одно слово:

– Нет.

Государь склонил голову набок, стараясь расслышать. Он был глуховат.

– Позвольте мне самому знать, что лучше для моего сына, – дрожащим от волнения голосом повторил великий князь.

Губы Александра растянулись в прямую, твердую линию.

– Вы забываетесь, ваше высочество. Жизнь вашего ребенка, как и ваша собственная, принадлежит империи.

– Не отрицаю. – Николай имел вид решительный и несчастный.

Братья смотрели друг на друга. И царевич все отчетливее осознавал, что государь не понимает. Хуже того, он искренне, до глубины души оскорблен. Его забота отвергнута, воспринята как посягательство. Никсу сделалось неловко, но и согласиться он не мог.

– Ваше величество, – начал великий князь, с трудом подбирая слова. – Разве я хоть раз ослушался вас? Мне было восемнадцать лет, вы велели ехать в Пруссию и жениться.

Он не знал, как объяснить.

Александр Павлович побелел. Потом махнул рукой: этого упрямца не переспорить.

– Весьма прискорбно, что вы полагаете между мною и собой такой высокий барьер. Право, ведь я вам с Александрой не чужой и хочу как лучше…

Первое, что сделал Николай Павлович после разговора с братом, пошел и пожаловался матушке.

– Вам надо быть осторожнее. – Вдовствующая императрица покачала головой. – Неужели вы не понимаете, что своей неподатливостью можете обидеть его величество. Все мальчики в возрасте Саши мечтают иметь рыцарский замок.

– Мой сын хочет домик Робинзона на острове. – Никс закусил губу. Он не мог сказать: «Саша иногда боится спать один и прибегает к нам…»

В покоях великокняжеской четы тишиной и не пахло.