Лев любит Екатерину

 – Как в Москве приняли известие о бегстве Кара?

– С негодованием, Ваше Императорское Величество!!! – гаркнул штаб-ротмистр. Хрустальные подвески на люстре жалобно звякнули.

– Не ори, – снова ткнул курьера секретарь.

– Говорите спокойнее, – ласково улыбнулась Екатерина. – Так что же думают в Москве о Самозванце? Боятся ли?

Курьер глотнул и, переведя дух, сообщил вымученно ровным голосом:

– Все с негодованием приемлют вести, до Самозванца относящиеся, – это была единственная фраза, которую он сумел построить красиво.

А дальше полезли какие-то обрывки: – Однако есть иные, которые и ждут. Из холопов. Гулящие люди. Бог весть, откуда их столько вдруг взялось. Чуваши, мордва, татары. Не знаю, как и набежали в Москву. Кабаки бы позакрывать.

Курьер испугался своей наглости. Кому вздумал советовать!

– Здраво, – ободрила его императрица. – Отчего же князь Волконский медлит?

Штаб-ротмистр на секунду расслабился и всей пятерней поскреб в затылке.

– Заколотишь двери в кружала, голытьба пойдет по улицам собираться.

Что из того последует, вестимо. Два года как Москва отбунтовалась. У многих еще свербит.

Екатерина кивнула. Ей сегодня попался на удивление полезный собеседник.

– А купечество?

– Богатые купцы, слышно, хотят деньгами пособить. Смекают так, что от Оренбурга злодею путь на Казань, а оттуда уж и до Москвы не далече.

– А полки, расквартированные в Первопрестольной? Рвутся ли в бой? – последние слова императрица произнесла с легкой усмешкой, позволившей собеседнику не принимать их всерьез.

– Мало нас, – признался он. – Разговор такой, что, ежели не перебросят войска с юга, то нам здесь и помереть. Больно много с собой Самозванец народу волочет. А против него кто? Инвалидные команды?

Екатерина помрачнела. Здраво, здраво судил курьер. Да не его это слова. Общее мнение, которое лишь озвучено на сотни разных голосов, а, в сущности, повторяет одно и то же. Как их снять-то с юга, войска, когда война не окончена?

– Ну, хорошо, а что говорят о правительстве? – молвила императрица.

Штаб-ротмистр побелел и умоляюще уставился на Елагина. Но тот смотрел в окно.

– Говорят ли, что я, начав войну на границах, допустила мятеж внутрь державы?

Кирасир не знал, куда деваться от смущения.

– Что проспала Россию? Что бабе страны не удержать? Что правлю по рецептам французских безбожных философов? – голос у императрицы был вкрадчивый. Она все ближе подходила к собеседнику, и он чувствовал, как ему не хватает воздуха.