Лев любит Екатерину

А как Емелька нагрянул, где оно, третье сословие? Только дворяне еще и верны.

«Страх это, а не верность», – подумала императрица, но вслух сказала:

– Полно, Перфилич. Извини меня, я погорячилась.

Елагин чувствовал, что погорячился-то именно он. Но государыня имела обыкновение всегда мириться первой, и окружающие с удовольствием этим пользовались.

– Да и вы тоже хороши, – продолжала она примирительным тоном. – Кричите на меня, будто я горничная. К делу. Что там натворил этот недотепа Кар?

Секретарь раскрыл папку.

– Войска, которые Ваше Императорское Величество соизволили вверить генерал-майору Кару, разбиты. Сам он бежал в Москву, явился в Благородное собрание, откуда был изгнан негодующим дворянством.

– Русский бы этого не сделал, – болезненно поморщилась Екатерина. – Откуда узнали о случившемся?

– Ночью прибыл курьер из Первопрестольной. От генерал-губернатора князя Волконского. Сразу не решились будить.

– Напрасно, – императрица кивнула.

 – В другой раз не робейте. Я хочу говорить с ним. Он здесь?

– Дожидается за дверью, – секретарь поклонился. – Но осмелюсь доложить, целесообразно ли? Курьер сам на месте не был. Что любопытного он может рассказать?

– Ошибаетесь, – усмехнулась Като. – Какая мне нужда выведывать подробности разгрома Кара? Главное мы знаем: войско рассеяно, командир бежал. Нужно новое войско и новый командир. А вот Москва – другое дело. Полезно расспросить о тамошних настроениях.

Елагин пожал плечами и отправился к двери.

В кабинет неловко протиснулся рыжий детина лет тридцати, курносый и конопатый до неприличия. Форма штаб-ротмистра Кирасирского полка сидела на нем, как детский кафтанчик. Ручищи торчали из рукавов, не по уставу обнажившись выше запястья. Фалды едва прикрывали зад. Впрочем, тяжелую кавалерию отправили в Москву не на парад. Императрица усилила кирасирами гарнизон старой столицы.

Увидев перед собой государыню, штаб-ротмистр так смешался, что рухнул на колени и не мог слова из себя выжать.

– Что вы, что вы, – испуганно воскликнула женщина, отпрыгнув назад. – Встаньте немедленно. Вы не себя, вы меня позорите.

Кирасир еще больше смутился, вскочил и вытянулся в струну. Государыня протянула ему руку.

– Целуй, дубина, – толкнул его в спину Елагин.

Курьер сочно, как кузине на именинах, чмокнул душистую царственную длань.

– Скажите, сударь, – обратилась к нему императрица.