Ложь во спасение

Путь понадобятся недели, пусть месяцы и даже годы, но рано или поздно он наверняка забудет этот кошмар и снова станет таким же, как прежде. А иначе теперь каждый раз, заходя в гостиную, зажигая вечером свет, он будет ждать, что снова увидит здесь то, что увидел сегодня. Ждать и бояться.

– Женька, – прошептала Яна ему в плечо. – Женька. Нужно что-то делать. Нельзя же оставлять его… здесь.

При мысли о том, что придется дотронуться что мертвого тела, Евгения передернуло. Все, что угодно – только не это. Трусливые кролики не способны на такие подвиги.

И сейчас совсем не тот случай, чтобы демонстрировать свою несуществующую храбрость.

– Ты о чем? – спросил он, надеясь, что как-то неправильно истолковал значение ее последней фразы.

– О том, что нужно… нужно как-то убрать его из квартиры, – упрямо повторила Яна и подняла на него глаза. – Понимаешь?

Глаза были темными, совершенно черными, и в них почему-то не было видно знакомых рыжих крапинок. Как будто та самая липкая бурая жидкость, растекающаяся сейчас у них под ногами, стерла, подавив своим темным цветом, рыжину из Янкиных глаз.

В самой глубине этих глаз он видел сейчас свое отражение. Казалось, где-то там, по ту сторону черноты – его собственная душа, которую засосало в черные зеркала.

Слизень умудрился подгадить ему уже после своей смерти. Надо же, мразь какая.

Евгений долго молчал, глядя в ее глаза, снова и снова понимая, что теперь уже никогда не будет по-прежнему. Теперь, встречаясь с ее взглядом, он всегда будет вспоминать этот день и эту минуту – когда они стояли, прижавшись друг к другу, испуганные и опустошенные, за креслом в гостиной, пытаясь понять, что же им делать дальше.

И каждый в глубине души надеялся, что решение придется принимать не ему.

– Как ты это себе представляешь? – наконец спросил Евгений, отводя взгляд. Теперь взгляд остановился на розах – огромном букете, который стоял на полу в хрустальной вазе нестандартного диаметра.

Красное сердце в белой окантовке. Нужно было быть полным идиотом, чтобы додуматься купить такой пошлый букет.

И почему это раньше не пришло ему в голову?

– Я не знаю, – ответила она срывающимся шепотом. – Но нужно его убрать.

– Янка, скажи, откуда он здесь взялся? Ведь когда я уходил из дома минут двадцать назад – его не было. Точно тебе говорю, не было.

Она молчала.

– Или ты мне не веришь? До сих пор не веришь? Ты думаешь, что это я его…

– Нужно его убрать, – повторила она в третий раз, отстраняясь.