Ложь во спасение

Сам он топором пользовался очень редко – в весенне-летний сезон, отправляясь с приятелями к кому-нибудь на дачу, или в лес, на шашлыки, брал иногда с собой, чтобы наколоть дров или разрубить крупный кусок мяса на несколько частей.

При этой мысли к горлу снова подкатил ком тошноты. Евгений сглотнул, наклонился и заставил себя взять топор в руки.

Так и есть – тупая сторона была покрыта тонкой пленкой успевшей свернуться крови, которая приобрела теперь зеленовато-бурый оттенок. Он некоторое время повертел топор в руках, отстраненно размышляя о том, что на рукоятке, по всей видимости, могли остаться отпечатки пальцев убийцы.

И надо было быть полным идиотом, чтобы хватать в руки этот топор с отпечатками, потому что теперь уже не докажешь, что в его руках топор побывал уже после убийства. Не докажешь…

Только неужели и правда придется что-то доказывать?

По спине пробежал холодок и ударил током в кончики пальцев.

Черт, да что за ерунда такая? Это его топор. Он много раз брал этот топор в руки, там видимо-невидимо отпечатков его пальцев разной давности – и что, это что-нибудь значит?

Снова наклонившись, он положил топор на пол, на прежнее место, удивляя тому, что старается положить в точности так же, как он лежал раньше.

Было что-то гротескное в этой музейной тишине и трепетности обращения с «экспонатами», которые, казалось, бдительно охраняет мертвый, но от этого ничуть не менее грозный, охранник.

Нужно было что-то делать.

Только он и понятия не имел – что.

Эта мысль, пробившись сквозь наслоения страха, застала его врасплох.

За годы жизни он проштудировал горы книг. Тысячи книг – специальных, профильных, художественных и энциклопедических. Закончил десятилетку и вуз. Да и сама жизнь, всегда казалось, многому научила.

Только, как выяснилось, нигде – ни в одной книге и ни в одной энциклопедии – не было ответа на этот вопрос.

Что делать?

Что нужно делать, когда, вернувшись вечером домой с любимой девушкой, обнаруживаешь в собственной гостиной, украшенной воздушными шариками, безнадежно мертвого соседа, убитого твоим же собственным топором?

Плакать, съежившись в углу и утирая трусливые слезы? Звонить в милицию? В скорую помощь? В пожарную охрану? Делать вид, что ничего не произошло, и продолжать жить дальше, игнорируя присутствие покойника, сидящего в кресле? Или – бежать?

«Бежать» – стукнуло сердце в горле, соглашаясь.

Бежать, чтобы не видеть, чтобы со временем забыть все это, как забывают страшный сон.